— Я все время думаю об этом, знаешь. Сидишь запертым в мерзкой камере, и все, что ты можешь представлять себе после того, как запирают двери и выключают свет, так это как твоя старуха развлекается на стороне. А ты тут, под замком, с одной только правой рукой и далекими воспоминаниями в своем распоряжении.

Пэдди сочувственно кивнул:

— Я понимаю тебя. Но к этому получившие долгий срок как-то должны привыкнуть. Да, она на воле, а ты за решеткой. Она может встать, пойти, куда захочется, и сделать все, что ей нравится. Это же нормальный атрибут свободы! Ты полагаешь, что ее нынешняя свобода позволяет ей делать какие-то вещи, которых она до этого не делала? Например, увиваться за Аланом Коксом? Прекрати себя накручивать, Джорджио! Вернись к реальности! И постарайся выбраться отсюда… А потом, если выяснится, что ты был прав насчет нее и Кокса, то тогда и сделаешь что-нибудь с этим.

Джорджио принял логичные и убедительные доводы Пэдди. И первый раз за время визита улыбнулся.

— Ты настоящий друг, Пэдди! Ты прав. Я ничего не могу сделать, пока заперт здесь. А если что-то веселенькое и происходит, то предпочтительнее потом и лично с этим разобраться.

Пэдди раздавил в пепельнице сигарету.

— Ну так какой же счет?

Джорджио несколько секунд смотрел на друга туманным взглядом, размышляя, насколько много следует тому сказать.

Алан Кокс и Энтони Кальдер терпеливо ждали в ресторане «Амиго», пока Донна доедет до них от закусочной «Лающая собака», что на улице Баркинг Хай. Они пили «Гиннес» и дружески болтали, время от времени улыбаясь при взгляде на женщин с пакетами и их детей, всем семейством наслаждавшихся съеденными наскоро гамбургерами после тяжелой субботней беготни по магазинам… Донна вошла в зал ресторана пять минут третьего. Она выглядела, как всегда, безупречно. И Алан искоса наблюдал за Энтони и еще троими посетителями-мужчинами, которые откровенно любовались Донной, пока она шла к их столику.

— Простите, я немного задержалась.

Мужчины вежливо встали.

— У нас нет времени выпить, дорогая, так что мы закажем что-нибудь, когда доберемся до места.

Спустя две минуты уже Донна сидела на заднем сиденье черного «Косворта» Кальдера. Они помчались в сторону Илфорда. Мужчины молчали, пока машина не подкатила вплотную к дому на Мортлейк Роуд.

— Это надежный дом, Донна. Мы должны встретиться здесь с человеком, который станет мозгом всего прыжка. Постарайтесь молчать и не высовываться, но внимательно слушайте все, что он будет говорить. Он ничего не станет повторять дважды.

Донна выбралась из машины. Все внутренности у нее трепетали. Ей хотелось бы считать, что это происходило от волнения, но на самом деле Донна понимала: она дрожит от страха. Даже Алан и Энтони выглядели подавленными. Кто бы ни был этот человек, он явно представлялся Донне достойным уважения.

Алан открыл парадную дверь имевшимся у него ключом, и они втроем вошли в мрачный вестибюль. Направо уходил длинный коридор, и Алан негромко постучал в одну из дверей, прежде чем отворил ее.

— Эрик? Привет, дружище! Давно мы с тобой не виделись…

Донна вошла в помещение вслед за Энтони. Комната была удобной, можно сказать, почти роскошной. Однако она явно использовалась людьми, все время куда-то переезжавшими. Вид ее наводил на мысль о меблированных комнатах или о сдаваемом в аренду жилье. Запах растительного масла смешивался с легким ароматом мебельной политуры, и вместе они создавали ощущение некоторой затхлости. На стуле возле окна сидел мужчина неопределенного возраста с коротко остриженными седыми волосами и весьма широкими плечами. Вставая им навстречу, он легко, но как-то негостеприимно улыбнулся. Серый цвет глаз отливал сталью, а одет он был в неприметный недорогой дорожный костюм от Теско.