Эрик налил всем, кроме Донны, еще водки.

— Есть ли в его отделении какие-нибудь отъявленные мерзавцы, не знаете?.. Вот вам еще один хороший способ обмана. Все в тюрьме хотели бы иметь оружие — это часть тюремной жизни. Если Джорджио сумеет раздобыть оружие, то он успешно разберется со всеми негодяями. Он вытрясет из них душу. И потом устроит шум. Они все сразу захотят, чтобы он оттуда убрался. Никто не даст и плевка за то, чтобы заключенные перестали терзать друг друга изо дня в день, но большой мерзавец с тремя или четырьмя лезвиями моментально запугает их. Газетчики из «Сан» для начала начнут карабкаться по их спинам. Особенно если мы устроим так, что общественность узнает об этом. И потом мы выловим вашего муженька, как только они покатят его с площадки… Таким образом вступает в действие ХПИД, — подытожил он. — Хороший порядок и дисциплина. Это старинное, старомодное правило, но оно здесь работает на нас. ХПИД вступает в силу, когда вас классифицируют как человека, оказывающего разрушительное влияние. Или, как в случае с негодяями, ХПИД выступает в вашу же защиту.

— Так, значит, они должны будут перевозить с ним и этих негодяев?

— Не раньше, чем они выберутся из госпиталя, дорогая, — возразил Алан. — У Джорджио, к примеру, есть молоток, и он может вытрясти из них душу, черт побери! И, зная Джорджио, могу сказать: это придется ему по вкусу. Никто не любит шестерок. Никто! Даже тюремщики. Вот почему ему придется облить начальника дерьмом. Это все равно что украсить торт глазурью, понимаете? Как только начальник тюрьмы будет унижен перед всем отделением, он захочет, чтобы Джорджио убрался с его глаз долой.

Энтони важно кивнул.

— Вероятно, он сам и получит молотком по башке, прежде чем его увезут, но даже и тогда овчинка стоит выделки. Это блестящий план! Мы знали, что нам нужно подхватить его, когда он будет вне тюрьмы. Но самим обнаружить площадку ночью — невозможно, а информация не всегда надежна, понимаете ли. Если же все произойдет так, как задумано, у нас есть девяносто процентов вероятности того, что мы уложимся в график. Я не знаю ни одного начальника тюрьмы, который смог бы проглотить такое: что его польют дерьмом. А вы знаете? — Он посмотрел поочередно на Алана и Эрика.

Те отрицательно покачали головами. Энтони усмехнулся.

— Я тоже разок так сделал — в «Дареме», несколько лет назад. Как мы тогда ржали, черт побери! Вы бы видели его рожу! Сейчас все словно возвращается. У нас в отделении сидел один хороший парень, негр. Довольно приятный, скажу я вам. Но он был такой суматошный! В любом случае тюремщики постоянно чем-то искушали его, и он время от времени впадал в настоящие пароксизмы гнева. Несколько раз парень вытрясал из них всю душу. Ну, так вот, иногда они вкалывали ему успокоительное или еще что-нибудь. Это было в семидесятых, тогда и случилась вся эта заварушка. Было принято сначала напичкать тебя лекарствами, а потом выбить из тебя душу. Что бы они там они ему ни дали, но это убило его. Его нашли в камере мертвым…

— Это был либриум, — тихо пояснил Алан. — Мужчину звали Кэрол Денной. У него в организме было больше наркотиков, чем у чертового Джими Хендрикса, и они еще накачали его лекарством. Денной был хорошим парнем.

Энтони помолчал. Затем продолжил рассказ:

— Ну, вот, через неделю начальник туда приехал, чтобы, как обычно, согласно конституции, обойти тюрьму. И я самым чудным образом заловил его. Подошел тихо к нему и сказал: «Сэр!» А когда он обернулся, я выплеснул ему полное ведро прямо в морду. Он чуть не рехнулся! Тюремщики носились вокруг него, как обваренные кипятком шлюхи.