— Я знаю один небольшой секрет. Не хочешь тоже хлебнуть? Сэди кивнул. И Джорджио передал ему бутылку.

— Только не выпачкай горлышко в своей долбаной помаде!

Сэди закатил глаза и надолго припал к бутылке. Возвращая виски Джорджио, он попутно вытряс самокрутку из кармана. Закурив, Сэди важно произнес:

— Может, и мне перепадет кое-что, а?

Их дружный смех был слышан по всему крылу.

Вставало солнце. Донна и Алан сидели бок о бок и наблюдали за великолепным восходом.

— Я собираюсь забронировать два билета на ближайший рейс. Чем быстрее мы уберемся отсюда, тем лучше. Нам еще предстоит многое сделать…

Слушая Алана, Донна глубоко затянулась сигаретой и выпустила длинную струйку дыма.

— Я не могу дождаться, когда увижу Джорджио и сообщу ему, что придется бедолаге отсидеть весь свой срок.

Алан пристально посмотрел на Донну, освещенную красноватыми лучами восходящего солнца, и с серьезным, почти суровым видом, сказал:

— Ты не можешь такого сообщить, Донна.

— Что? О чем ты говоришь?

Он набрал в легкие воздуха.

— Нам надо сделать еще очень много. Прыжок должен произойти всего через три-четыре дня. Донна, и при этом мы никак не сможем остановить его. Никак! Слишком многие звенья уже приведены в движение.

Она покачала головой, не соглашаясь с ним и не желая ничего подобного слышать:

— Ты шутишь? Скажи мне, что ты шутишь!

— Хотел бы, если бы мог, — простонал Алан, — но сейчас дальнейший ход операции, как и сам прыжок, уже не в наших руках. Все теперь в руках Эрика и остальных. Это прыжок Джорджио, и только он может его отменить. Если мы сами отменим его и отзовем сейчас людей, Джорджио в считанные часы узнает, в чем дело, и заново организует другой прыжок. Мы все подготовили, дорогая. И теперь Джорджио должен лишь назвать этот проклятый день…

Донна была по-настоящему ошеломлена.

— Ты мне говоришь после всего, увиденного нами здесь, что Джорджио все равно выберется оттуда? Что прыжок все равно состоится?

Алан кивнул.

Донна резко встала со стула.

— Что ж, тут вы ошибаетесь, Алан Кокс! Мой муж сгниет в этой тюрьме за все свои делишки! Хотя бы мне пришлось призывать в свидетели саму Королеву! Он никуда не двинется. И не светит ему попасть в Ирландию. Я лично за этим прослежу!

Она прошла в комнату и налила в стакан большую порцию виски. Все ее тело сотрясалось нервной дрожью от негодования. Алан зашел в комнату вслед за ней.

— Выслушай меня, Донна. К тому времени, как мы вернемся в Лондон, до прыжка останется всего два дня, правильно? Джорджио уже подготовил заваруху. И она обязательно случится. А Эрик все равно расставит парней Джонни и других по назначенным местам на южной дороге; они будут там ждать прыжка. Мы не сможем остановить этого. Джорджио мог бы, а он заинтересован в том, чтобы все шло по плану. На этой стадии мы не имеем возможности остановить людей, не дать им сделать то, за что им обязались хорошо заплатить.

Донна резко поставила стакан на стол и плотно запахнула на себе халат, словно пыталась спрятаться в нем от Алана.

— Неужели ты хочешь, чтобы он вышел на свободу?

— Конечно же, нет! Но я могу сделать все так, чтобы он не получил нормальной помощи. На самом деле будет даже лучше, если прыжок пойдет по плану, как задумывалось. Потому что, если правильно разыграть карты, он сбежит в целости и сохранности, а мы к этому не будем иметь отношения, во всяком случае прямого.

Донна посмотрела на него так, словно прямо на ее глазах у него выросли рога.

— О чем ты говоришь?

— Слушай меня, Донна! — рявкнул он, постепенно раздражаясь.