Донна только покачала головой, не произнося ни слова. Алан посмотрел на ее напряженное лицо и печально сказал:

— Проблема в том, что сейчас я и сам этого не понимаю. Но я что-нибудь придумаю, дорогая, не беспокойся на этот счет.

Она налила себе еще виски и язвительно заметила:

— А как насчет Стефана Бруноса, а? Он знает более чем достаточно. Что будет, если он расскажет Джорджио, как мы с тобой прилетели сюда наподобие Бэтмена и Вандервумен и перетряхнули все его планы? Что тогда, а?

Алан устало прикрыл глаза.

— Донна, Стефан Брунос мертв.

Она оцепенела и нахмурилась.

— Мертв?

— Мертв, не сомневайся, — твердо и раздельно выговаривая слова, произнес Алан. — Он понял, что ему крышка, в тот момент, когда я вошел в комнату. Учитывая все происходящее, я не мог позволить ему раскрыть рот. Слишком много опасных людей в этом участвует, Донна. Похоже, ты все время об этом забываешь. Никак не можешь удержать этого в своей хорошенькой головке… Я не могу остановить прыжок, Донна, — повторил он. — Не осмелюсь сделать этого. Прыжок пойдет своим чередом, нравится это нам или нет.

Донна, согнувшись пополам, упала на постель, словно кто-то ударил ее в солнечное сплетение.

— Прыжок надо остановить! — истерически закричала она.

— Предоставь это мне, дорогая. В настоящий момент твоя жизнь в такой же опасности, как и моя. И даже в большей, потому что Джорджио первый не позволит делу сорваться. А если он к тому же что-то выяснит, то мы окажемся глубоко в дерьме.

Она, не поднимая головы, простонала сквозь слезы:

— Каким образом, черт побери, я впуталась во все это?

Алан выглянул за дверь, мельком бросив взгляд на потерявший для него все свое очарование ослепительный рассвет, и спокойно ответил:

— Ты впуталась в это в тот самый день, когда выходила за него замуж, дорогая. Просто ты этого не понимала.

Книга третья

Если собрать все отчаянье,

Что охватило восставших жен,

То десятая часть человечества

Повесилась бы.

Я буду отомщена за тебя до дна.

Глава 40

В аэропорту Коломбо на них навалилась удушающая жара; Донна неподвижно сидела в кресле в ожидании своего рейса, и из каждой поры у нее сочился пот. Она взглядом следовала за Аланом, который шел к ней с двумя стаканами чая со льдом. Однако, когда он приблизился, Донна опустила глаза. Она все еще не могла заставить себя говорить с ним. Он молча передал ей чай и присел рядом.

Со всех сторон раздавался гул голосов, воздух казался перенасыщенным запахами из-за множества людей в аэропорту. Твердые и круглые, напоминавшие донышко ведра сиденья были крайне неудобны, и по прошествии времени Донна все острее это ощущала. Она не сводила глаз с монитора, где высвечивались номера и названия рейсов. Алан прикурил сигарету и передал ее Донне. Она невнятно пробормотала слова благодарности.

— Послушай, Донна, это твое нежелание разговаривать не пойдет никому на пользу. Ведь так?

Она продолжала молчать.

— Ты хотя бы односложно отвечай мне! А то ведешь себя так, будто я виноват во всем…

Она повернулась к нему, чтобы ответить:

— А что ты хочешь, услышать, Алан? Спасибо за твою большую помощь в вызволении моего мужа?

Он раздраженно выпалил:

— Что ж, для начала сошло бы и это! Ты же сама просила меня все организовать, не так ли? Насколько я помню, ты пришла тогда ко мне в ресторан и буквально умоляла помочь тебе.