Ник отхлебнул спиртного и полюбовался тем, как Элби моет тарелки. У того осторожные и размеренные движения были доведены до совершенства: он боялся ненароком отколоть кусочек от чашки или кружки. Ник заставил себя опять перевести взгляд на карту, лежавшую на столе: «Как только мы окажемся в Ирландии, все перейдет в руки к моему старому товарищу». Товарищ жил сейчас на юге Ирландии: разводил бойцовых собак и устраивал кулачные бои. Он согласился помочь, только когда узнал, что в деле замешан Алан Кокс.

«Алан должен был со мной связаться. Потом как-нибудь у него в ресторане, я расспрошу Кокса поподробнее. Странно, что незадолго до прыжка он куда-то без вести пропал… — Склонившись над картой, Ник ощутил прилив адреналина — знакомое смешанное чувство азарта и страха, которое всегда сопровождало любую работу подобного рода. — Если дело раскроется, все мы начнем отбывать длительные сроки еще до конца этого года».

Ника привлекала возможность переиграть полицейских и приятно возбуждала сама сложность предстоящей задачи. Похожие ощущения испытывали Эрик и остальные. Преступники калибра Эрика и Ника Карвелло нуждались, как в наркотике, в постоянном притоке адреналина, который им обеспечивали лишь подобные рискованные задачи.

Что обычно и губило их в конечном итоге.

— Садись в машину, Донна, если не хочешь, чтобы я затащил тебя туда силой! — Алан заговорил на повышенных тонах, и клиенты многоэтажной парковки в Гэтвике уже начали обращать на них с Донной внимание.

— Ты не вправе заставлять меня что-либо делать!

— Вот тут-то ты и ошибаешься, леди! — состроил злобную гримасу Алан. — А теперь лезь в машину!

Донна села на сиденье, и Алан занял свое место водителя. Лицо его оставалось рассерженным. Разворачивая машину, он процедил сквозь крепко сжатые зубы:

— Поверь мне, когда я говорю, что ты — самая упрямая корова, какую я когда-либо видел! Наверное, Джорджио приходилось из шкуры вон лезть, чтобы упросить тебя что-нибудь сделать для него! Теперь ты знаешь, о чем я думаю…

Донна отвернулась от него.

— Да уж, он меня упросил, поэтому где мы все оказались? Если это вроде бы не касается людей, которые заварили всю кашу, то почему ты не сообщал мне, что знаешь намного больше о моем муже, чем рассказывал…

Едва они выехали с парковки, Алан тут же остановил машину. Он обернулся и свирепо посмотрел на Донну — лицо его, перекошенное от гнева, устрашало.

— Признаюсь, я знал достаточно для того, чтобы взорвать всю твою жизнь. Но ведь это было не мое дело, а? Ты предпочитала верить, что твой муж — это смесь Папы Римского и всех святых апостолов вместе, черт бы их побрал! Даже если бы я рассказал тебе все до конца — разве ты поверила бы мне? И вообще почему я должен был тебе что-то рассказывать? Почему, черт побери? Кем ты была для меня? Да никем! Просто жена моего старого приятеля, которая очень хотела помочь мужу. Я — преступник, женщина, а не святой, черт побери! А если твой старик все эти годы ходил на сторону, то почему я должен был рассказывать тебе обо всем этом? Ответь мне, если сможешь. Для чего я должен был впутываться в это семейное дело?

Глаза Донны сверкали от ярости.

— Отвези меня домой, Алан! Я просто хочу поехать домой.