Джорджио лежал спиной на скамье тренажера и раз за разом толкал вверх гири, но из головы у него не выходила Донна, что в последнее время случалось все чаще и чаще… Донна была смыслом его жизни, единственным настоящим другом. И она там, дома, жила только им, он думал об этом без тени сомнения. Большинство мужчин, сидевших в их крыле, с ужасом представляли себе, как женушки находят себе другого человека, который станет платить по их счетам, либо партнера по кровати, с кем будут коротать долгие вечера. Больше всего они боялись, что их жены или любовницы забеременеют. Вы можете простить женщине в годах некоторую неосмотрительность и даже пошутить на этот счет. Быть сильным, понимающим человеком, который берет сторону допустившей ошибку жены, после того, как она некоторое время униженно умоляет об этом, — в этой ситуации никто из твоих друзей не станет плохо говорить и думать о тебе. Однако появление на свет младенца в отсутствие отца семейства — это уже совсем другой коленкор. Этого нельзя простить. И такое не прощалось. А если бы мужчина захотел бы простить, другие обязательно нашли бы соответствующие язвительные слова по этому поводу. Ты при этом теряешь лицо, а потерять лицо было равносильно смертному приговору в такой обстановке. Джорджио радовался, что ему не было нужды переживать по такому неприятному поводу. Ему и так достаточно трудно давалось пребывание здесь день за днем, чтобы думать еще и о том, как там Донна обвивает своими длинными стройными ногами талию соперника.

Многие мужчины сидели за того, что убили своих жен или любовниц. Джорджио поражало, как вообще можно утруждать себя убийством женщин подобного сорта. Он мог наблюдать их в комнате свиданий: большинство — типичные воровские жены, то есть женщины с обесцвеченными либо, наоборот, выкрашенными в черный цвет волосами, в кожаных пиджаках и плотно облегавших бедра бриджах; а их груди, свободные от лифчиков, крошечными конусами приподнимали материю блузок. Это напоминало униформу, как бы сшитую специально для жен мошенников.

У немногих заключенных жены имели вид более приличный; заметно было, что таковых и любили, и уважали. Но подобных Джорджио видел очень мало: они, должно быть, здесь редко встречались.

Средний преступник, получивший пожизненный срок, к тридцати пяти годам бывал женат нередко раза три. После отбывания очередного срока наказания он вновь женился, как правило, на молодой девушке с еще свежим личиком, на славу использованной уже многими, которой нравилась дурная слава быть женой вооруженного грабителя. И девушка, и мужчина понимали, что их брак обречен: или мужчина уйдет, или девушка бросит его, или в их относительно счастливые отношения вновь вмешается закон. Хорошо осознавая все это, Джорджио благодарил Бога за Донну, хотя и признавался себе, что был далеко не тем мужем, которого она заслуживала. Однако что ни делается, все к лучшему…

Донну не могло ранить то, чего она не знала.

Донна прошла через автоматические двери и остановилась перед женским гардеробом. Она вытянула руки в стороны; женщина-полицейский провела у нее ладонями под линией бюстгальтера, затем — вдоль тела и под конец — под поясом юбки.