Площадь, отведенная под комнаты свиданий в «Паркхерсте», была довольно обширной. Здесь находился прилавок, похожий скорее на небольшой буфет, чем на закрытые магазинчики, торгующие гамбургерами и прочей едой на скорую руку, которые можно встретить на любом британском железнодорожном вокзале. Продавались здесь чай, кофе, безалкогольные напитки и конфеты. Сразу за большими дверями, если миновать их, справа располагалась детская игровая площадка, где было все, начиная с качающихся лошадок и кончая домиками куклы Венди. Дети радостно играли там, не понимая, на территории какого заведения они находятся. А отцы и матери с восторгом наблюдали за ними.

Донна прошла налево и приблизилась к прилавку-стойке. Столы были расставлены далеко друг от друга, и за ними в одиночестве сидели женщины в ожидании супругов или сыновей, которых должны были привести к ним. Донна тоже села за стол. Она улыбнулась старой женщине, которая терпеливо ждала за ближним к Донне столиком. Женщина опустила глаза к своему вязанию, и Донна вздохнула.

Монотонное жужжание голосов становилось все громче. Когда двери в дальнем углу комнаты открылись, Донна, заметив это, с облегчением перевела дыхание, наблюдая, как Джорджио идет к ней. На нем были черные тренировочные штаны и рубашка-поло фирмы «Лакоста». На вид он казался подтянутым и вполне здоровым, но морщины на лице выдавали напряжение, в котором находился Джорджио. Донна встала, и он крепко поцеловал ее.

— Привет, дорогая. Как я рад видеть тебя! — Он достал у нее из кошелька пятифунтовую бумажку.

— Чего ты хочешь? Кофе?

Донна кивнула и проследила, как он купил два кофе, пять батончиков «Марс» и упаковку «КитКат». Она уже знала, что «Кит Кат» предназначался ей.

Он сел на свое место и отдал ей сдачу. Он так напоминал сейчас повадками маленького мальчика, что она почувствовала в себе волну жалости к нему.

— Ну так что происходит, Донна? Как идут дела?

Она глубоко вздохнула и спокойно сказала — намного спокойнее, чем себя чувствовала:

— Кто-то вчера ночью разгромил автомобильную площадку. Все машины, что были ближе к дороге, разбиты. — Она заметила, что на лице мужа отразилось недоверие, и заставила себя продолжить: — Полиция думает, что это вандалы, они приехали в большом «Ренджровере», и им просто нечего было делать. Но я так не думаю.

Джорджио отпил глоток кофе, чтобы дать себе время провернуть в мозгу то, о чем сказала жена.

— Я надеюсь, сегодня ты мне дашь ответы на кое-какие вопросы, Джорджио, потому что я после вчерашней ночи настроена серьезно и полагаю, что ты обязан кое-что объяснить мне.

Он возбужденно провел рукой по лицу.

— Слушай, любимая, ты лучше расскажи мне подробнее о том, что произошло вчера ночью, с самого начала.

Теперь Донна, в свою очередь, отпила глоток кофе. Она проглотила горьковатую жидкость и внутренне содрогнулась от того, что ей предстояло сделать… За двадцать лет супружества она никогда ни о чем не спрашивала мужа: откуда у них берутся деньги, какими делами он занимается, каким образом оплачиваются кредитные карточки. Она покупала такую одежду, какую хотела, и делала это, когда хотела; ее карточка «Америкэн экспресс» была ее третьей рукой — всегда с ней, что бы там ни было. Ей даже никогда не приходилось брать деньги из банка, потому что дома всегда в изобилии хранились наличные — в небольшом сейфе в кабинете Джорджио.