Эл уже впустили во внутренний двор и на нее собрались посмотреть все домочадцы, кто был с утра в доме. И первое, что их сильно озадачило - она была одна и без вещей, со скромной котомкой на плече.

 А потом Алика ждала еще одна неожиданность. Со второго этажа спешно, даже слишком торопливо спускался Дмитрий. Его помятый вид выдавал то, что он спал недавно, он затягивал пояс на ходу и был не обут. Им оставалось только крепко обнять друг друга, чтобы окончательно ошарашить свидетелей этой встречи. Алик на мгновение подумал, что так и будет, но они обменялись каким-то ритуальным приветствием, обхватив друг друга за предплечья и прикоснувшись лбами.

 - Наконец-то! - гулко прозвучал голос Деметрия. - Вчера ждали.

 - Караван опоздал. Климера, Деметрий, - восторженно ответила она. - Где Александр?

 Деметрий мотнул головой в сторону, появившегося во дворе Александра и спешившего за высоким македонцем Эфроима. Она успела сделать несколько шагов в его сторону, когда ее лицо просияло, он со своей стороны решил не соблюдать условностей и обнял ее, приподняв над землей. Она засмеялась.

 - И тебе, климера, - сказала она.

 - Да. Мы волновались, - сказал он, отпуская ее.

 Эфроим резким строгим жестом приказал любопытным удалиться. Хихикая и шурша, свидетели встречи стали прятаться под строгим взглядом хозяина дома. Эл встретилась взглядом с Эфроимом и сделала в его сторону приветственный жест, которому научилась в Мантинее.

 Эфроим подметил поразительное сходство Елены и Ники. Юная сестра повторяла старшую внешне. Эфроим с некоторым опасением заметил себе, что если старшая имеет тот же нрав, то жизнь его дома станет беспокойной. С этими мыслями он заторопился обратно в мастерскую, поручив Александру самому заботиться о новоприбывшей. Он забыл о том, что Александр просил совета. И македонец обрадованный появлением то ли жены, то ли невесты больше не повторил свою просьбу.

 Об утренней беседе с Александром Эфроим вспомнил за полдень, когда подбирая кусочки камня выискивая в чаше осколки взял в руки кусочек сердолика. Он уже утомился, пребывал в задумчивости, что-то потянуло его из мастерской, он вышел теребя в пальцах багровый осколок, прошел по дорожке от мастерской в большой двор. Вспомил утреннюю встречу и будто специально увидел в пространстве двора Елену, которая в подобной ему задумчивости стояла под навесом у двери на женскую половину и поворачивала в руке небольшую чашу. Она увлеченно изучала орнамент. Они посмотрели друг на друга. Она с чашей в руке, он с камешком встали друг напротив друга. Эфроим посмотрел на свои пальцы, опять на Елену, и вдруг они обменялись понимающими улыбками. Добрый взгляд Елены помог Эфроиму победить неловкость первой встречи.

 - Что особенного в этой чашке? - спросил он.

 - Рисунок, - ответила она. Потом помедлила и добавила лукаво. - И вкусная вода.

 Взгляд ее переменился, стал изучающим, она отвела глаза. Глаза! Эфроим с удивлением обратил внимание, что они темные и глубокие. Черты лица отличались от привычных ему. Если рассмотреть по отдельности руки, лицо, фигуру, то она на вкус Эфроима красавицей не была, но весь образ целиком представлял что-то чарующее. Елена бросила на него короткий взгляд, ожидая продолжения беседы.

 - Члены моей семьи не докучают тебе любопытством? - спросил Эфроим. - Я здесь глава, ты можешь мне пожаловаться на неудобства, не стесняйся.

 - Благодарю, меня ни что не смутит.

 Это уверенное заявление и спокойный тон заинтриговали мастера Эфроима.

 - Ты видела, как делают мозаику?

 - Нет.

 - Идем, я покажу.

 Она пошла за ним. Он привел ее в мастерскую и наблюдал, как она внимательно, сосредоточено осматривает пространство под навесом, корзины, в которых хранились куски камня и крошка, куски цемента, инструменты, начатую работу.