- Что ценнее любви? - вдруг спросила жрица.

 - Любовь цены не имеет, а без нее ничто не имеет ценности, - ответил он.

 И жрица вдруг рассмеялась.

 - Ты сумасшедший, иноземец.

 Он тоже улыбнулся.

 - Я не сумасшедший. Я запутался.

 - Так что для тебя любовь? - спросила она. - Без нее твоя жизнь теряет смысл?

 - Это правда.

 - Ты веришь своей женщине?

 - Да.

 - Она любит тебя так же сильно, как ты любишь ее?

 Он замер, вдохнул аромат благовоний.

 - Я не знаю.

 Он действительно не знал. Несколько недель в Вене были ярким красивым пятном на темном фоне последнего времени. Лучшее, что он помнил о ней, о них. Они снова оказались порознь, это его терзало. Ему не мешали ни война, ни плен, ни обиды. Возникли иные незримые препятствия его жажде проявлять любовь к ней, видеть ее. Он желал тесной связи, подтверждений ее любви, того что хочет обычный человек. В итоге, она заявила, что он таковым не является. Он хотел забыть, что Эл может обладать силой, мощь которой он не знает, ему страшно заглядывать за эту грань их отношений. Он просто желал, чтобы Эл вернулась к нему снова, прежней.

 Жрица протянула руку, в ней была статуэтка. Это была маленькая фигурка, которая держала в руках чашу.

 - Она похожа на нее? - спросила жрица.

 Воображение тут же подсказало ему старую картинку из воспоминаний: Алмейр и храмовая статуя с лицом Эл. Образ у фигурки был такой схематичный, что домыслить можно было что угодно.

 Жрица взяла его руку и вложила в нее фигурку.

 - Смотри на нее, - прошептала она. - Они похожи?

 - Очень.

 - Что для нее важнее: любовь или жизнь?

 - Она их не разделяет.

 - Что для нее важнее: справедливость или любовь?

 - Справедливость.

 - Что для нее ценнее любви?

 - Ее мир.

 - Она любит тебя так же сильно, как ты любишь ее?

 - Нет.

 - Для тебя сама жизнь и твоя любовь сосредоточена в одной женщине. - Жрица сжала его кисть с фигуркой. - А она, кроме тебя способна любить еще что-то. Ее любовь сильнее твоей.

 Ее шепот унес его сознание куда-то в неизвестность. Алику показалось, что он где-то в мирах, в храме Алмейра. Он часто вспоминал этот город последнее время, начал вспоминать еще до того, как Эл объявила о намерении вернуться. Ему почудилось, будто он проскользнул в двери без нее и остался один. Один в мирах. В храме Алмейра. Но вместо колонны в центре, вместо статуи, он увидел владыку. Ему казалось, что уже не вспомнит этот облик. Он не мог так хорошо помнить его, картины Нали Бхудт предавали только общее сходство, это образ показался детальным, реальным, словно впечатался в сознание. Память унесла его в те времена, когда он яростно желал увести Эл с собой, прочь из миров, чувство вины толкануло его на безумный поступок, с какой стороны не осмотри. Он принял коварное и довольно бесчестное предложение Кикхи - тайно заменить его на состязаниях. В итоге он совсем ненадолго встал лицом к лицу с фигурой владыки за минуту до приговора. Почему же он так хорошо его запомнил?

 В мирах он впервые согласился с тем, что он и Эл обладают общими аномалиями, но она воспользовалась преимуществами своей природы, а он их спрятал, утаил и не стал афишировать.