Ника просидела в катере долго, ее не привлек погрузчик, на который снимали поврежденный двигатель, не заметила Ника отлета Эл.

 Ее дернуло что-то, хлестнуло, и тогда она бессознательно выбралась из кресла. Очнулась она в тот момент, когда едва брела к устало шагавшему по пирсу Дмитрию. Он посмотрел вопросительно, но не равнодушно.

 - Я чуть не разбилась, - выдохнула она. Ей хотелось обнять его, прижаться, ощутить защиту. Как трудно.

 Дмитрий дернул бровями.

 - Не мудрено при такой обстановке. Эл как?

 - Двигатель сгорел.

 - Левый?

 - Я не знаю.

 - И как это ты нос свой любопытный не сунула? Плохо? Посиди где-нибудь, тебя шатает, но не ложись, можно лечь только в капсулу, - он говорил так просто и спокойно.

 Ника смотрела в его осунувшееся лицо, взгляд усталый. А он не отстриг свой хвостик, пилотам запрещались длинные волосы. Значит, ничего такого не планировалось?

 - Не тушуйся ты. Ты все хорошо сделала. С чего ты взяла, что тебе кто-то будет пенять. Не Космофлот. Без нас один пилот на пятнадцать рейсов умотался бы до полусмерти. Двое бортовых суток бы летал с перерывами. Кроме "спасибо" ты ничего не услышишь.

 Он говорил с ней?

 - Ты понимаешь? - очнулась она. - Ты со мной говоришь?

 Дмитрий в ответ опять шевельнул бровью.

 - Пройдет, - сказал он и пошел к выходу.

 - А Эл за двигателем полетела, - сообщила Ника ему в спину.

 - А могло быть по-другому? - издали услышала она.

 У Эл поломка, он и бровью не повел. Ника хмыкнула. К ней постепенно возвращалось самообладание. Она с трудом стояла, пол все еще вибрировал и ходил ходуном. Она добралась до места, где они поселились, и рухнула на постель Эл вопреки предупреждению. Добраться до медицинского отсека Ника даже не подумала.

 Сон был тяжелым, ее мутило, снилось, что она не может сесть, что ее чем-то придавило. Кто-то тормошил ее, горьковато пряный вкус во рту и желудок неприятно обожгло. Она очнулась в поту на руках у Эл.

 - Глотай еще. Ничего, малыш. Бывает хуже. Это Плутон так действует.

 Эл салфеткой вытирала ей лицо.

 - Мне так плохо, - проныла Ника. - Мерещится.

 - У нее галлюцинации, - услышала она сквозь шум в ушах незнакомый голос. - Может, поместим ее в медкапсулу?

 - Поздно уже. Она у нас - крепкий орех. Выдержит. Я после службы около Плутона до сих пор не ем перед полетами.

 - А что вы делали на Плутоне?

 - Меня туда отправили полетные часы отрабатывать, - слышала она над ухом голос Эл.

 Врач присвистнул.

 - Кто с вами так сурово обошелся?

 - Командор Ставинский.

 - Сколько вам было тогда?

 - Восемнадцать.

 - Сердца у вашего командора нет.

 - Это не совсем так, - возразила Эл.

 - Все его выпускники так говорят...

 Потом речь стала невнятной, подействовало лекарство, Ника провалилась в темноту, где ни снов, ни образов. Потом она снова проснулась с головокружением, слезла с постели с ощущением, что лежала долго. Тело покалывало, колени подгибались.

 Единственный путь, который Ника помнила - путь в рубку.

 - Виват, герою! - услышала она приветствие, мгновенно осознав, что это сказано ей.

 В кресле сидел другой штурман, другой пилот.

 - А где все?

 - Кто все?

 - Тут другие люди были.

 - Вахта сменилась. Уж пару раз.