Дубов не стыдился смущаться, не прятал своих чувств, чем и нравился Эл.

 - Да, - согласился он.

 - Вы правы. Кое-что действительно случилось.

 - Так вы уже знаете?

 - Что именно? - она его не поняла. - Уточните. Мы говорим о разном.

 Они шли по коридору к месту, где Эл могла ожидать появления Геликса. Дубов суетливо следовал за ней. Он вдруг отстал. Эл обернулась, не заметив его рядом. Дубов напрягся и остановился.

 - Я не читаю мыслей, Алексей Пифанович. Простите мою недогадливость.

 - Вы видимо далеко летали, - замялся Дубов.

 - Я не отвечаю на такие вопросы.

 - Эл. Самадин Бхудт умер.

 На лице девушки Дубов прочел непонимание. Она сделала жест, требуя, чтобы он продолжал.

 - Скоропостижно. Сердце.

 Эл нахмурилась.

 - Сердце? У Самадина?... Великий Космос... Когда?

 - До меня сообщение дошло вчера. Я полагал, что тебе сообщат. Вы были близкими людьми.

 - Поверить не могу...

***

 - Я его не знал, - сказал Дмитрий Эл, когда Геликс завис над озером, в удалении от имения Самадина Бхудта. - Ника, ты остаешься?

 - Нет, - Ника замотала головой.

 - Я пришлю катер, - сказал Дмитрий.

 Эл и Дубов остались на берегу.

 Небо было серым, влажная дымка висела в воздухе.

 Эл остановилась у воды.

 - Почему это место, Эл? Почему не у дома? - спросил Дубов.

 - Здесь мы познакомились, - ответила она. - И... еще... Нали меня не жаловала последнее время. С одной стороны невежливо не навестить ее, но и ранить не хочу.

 - Эл, ты так говоришь, словно тут твоя вина, - Дубов недоверчиво посмотрел на нее.

 - Вы меня можете неверно понять, Алексей. Всякий раз, когда уходит близкий мне человек, я чувствую вину. Мне приходит на ум мысль, что я могла бы его удержать в этой жизни. Но они почему-то все уходят, когда меня нет. Лишь однажды я провожала уходящего друга, но тогда я была уверена, что его ждет иное путешествие. Самадин олицетворял для меня что-то вечное, незыблемое, как эти горы. Я знаю о смерти много, но я не готова принять его смерть. Мне кажется, что он сейчас выйдет из-за камня и скажет: "Вода сегодня была добра ко мне, она не показала ничего печального".

 Дубов украдкой вытер глаза.

 - Надо туда пойти, - сказал он. - Ты была его любимицей. Я знаю. Для меня было очевидно, что вы подружитесь. Когда он описывал свои мечты о человеке, он часто говорил, что не мечтает о совершенстве, лишь о способности видеть много миров. В этом вы были очень похожи. Когда он отправлял меня к вам в Вену, он с несвойственным ему пафосом сказал, что этот мир держится на смельчаках и героях вроде вас, что в ваших руках нити и от прошлого, и от будущего, что пожертвовать вами - преступление. Он называл вас - другая волна. Я так и не понял, что он имел в виду. Это было так значительно для него. Ты должна туда пойти, ты из тех немногих, кто он высоко ценил, а ты не считала Самадина чудаком, как многие.

 - У него было достаточно учеников. Я там лишняя.

 Дубов замотал головой в знак протеста. Эл выглядела растерянной, он не стал настаивать. Рядом с ней он кожей ощутит безысходность и мрак. Ему стало невыносимо тяжело. Чтобы смягчить горечь он спросил:

 - Эл, я все хотел узнать у тебя. Прости, что не вовремя спрашиваю. Почему он называл тебя Рашну? Он всегда смеялся, когда я задавал ему этот вопрос, но ни разу не ответил.

 Дубов увидел, как улыбнулась Эл, почти той же таинственной улыбкой, что Самадин.

 - Так меня звали в детстве, когда мы впервые познакомились, - ответила она.

 Брови Дубова поползли вверх.