— Толпа не вызывала у меня никакого дискомфорта. — Припомнил я, предварительно прикинув, для чего может понадобиться фильтровать поток улавливаемых мною мыслей.

— Ну, это дело твоё, Артур. Просто многих гнетёт то, что они как будто подсматривают за своими друзьями, знакомыми, семьёй… — Что ж, меня к этой категории причислить нельзя. — Если тебя это не волнует, то и чёрт с ним, займёмся обратным: намеренным сканированием.

— Хельга говорила, что за такое по головке не погладят…

— Если заметят. — Я вскинул бровь. — Что? Сам же видел во мне «хулигана», а теперь удивляешься?

Значит, мои мысли частично утекли. Дерьмово. И даже думать не буду о том, о чём нельзя думать. Во избежание.

— Один вопрос, Дима. Могу же я так тебя называть?

— Никаких проблем. — Парень размял шею. — Спрашивай.

— Почему ты взялся меня учить, да ещё и так? Подозреваю, что «базовая программа» выглядит совсем иначе…

— Тебе правду сказать или честно ответить? — На субъективную пару секунд я всё-таки завис, но быстро уловил суть этой фразы.

— Я бы выслушал оба варианта.

— Ну, первое — мне приказали, а я птица подневольная, контрактами связанная и приказы выполняющая. — Это правда, в которой нет ни слова лжи. — А второе — я наконец-то встретил человека, потенциал которого не уступает моему! И просто отдать тебя боевикам, которые наверняка загубят твой потенциал своим дуболомством… Да ну их нахер, я так тебе скажу!

— Критичненько. Но мне нравится. — Хвалите меня полностью! — Тогда давайте приступим, учитель.

Блондин довольно осклабился, расправил плечи и начал выхаживать передо мной взад-вперёд, толкая речь и активно жестикулируя. Ну надо же: второй псион-ровесник, и тоже с задатками наставника! Повезло, или это в целом весьма распространено? Кто знает…

— Итак, проецирование мыслей. Теорию ты и сам потом подтянешь, так что мы перейдём к сжатому пересказу и практике. Запоминай, но пока не повторяй…

Я обратился во внимание, решив сходу продемонстрировать, на что способен мой разум. Потому что два месяца учиться основам — это, с моими-то возможностями, всё равно что микроскопом гвозди забивать.

Наверное…

Глава 7

Искренность и симпатия

Всё занятие включая практику отняло у меня шесть часов, и в конечном итоге я вогнал Синицына в депрессию. Он-то думал, что это его таланты находятся вне всяких рамок, но появился я, задумчиво послушал объяснения наставника — и за считанные часы обучился всему тому, что блондин планировал преподавать мне в первую неделю. За что бы я ни взялся — всё получалось с наскока и ощущалось так, словно я вспоминал давно забытое старое. Но откуда взяться этому ощущению у меня, к псионике впервые прикоснувшемуся только вчера — большой, прямо-таки огромный вопрос.

— Схемы, которые ты просил. Рассортированы по этажам, подписаны, насколько мне известно, довольно точно. Пришлось повозиться, что б мне дали их распечатать. — Порядком уставший и несколько хмурый, вернувшийся из ректората Дмитрий Синицын вручил мне стопку распечатанных на бумаге листов в довесок к паре десятков книг, которые я честно выгрыз у местной библиотекарши. Она не верила в то, что мне может понадобиться столько литературы единомоментно, но уставшее лицо моего «наставника» вкупе с его же словами поставили в этом деле жирную точку. Артур Геслер, ваш скромный слуга, получил свои читательские документы с расширенным доступом под ответственность псиона третьего ранга квалификации.