Нет: он сдох, получив пулю в затылок от наших, подоспевших на место спустя, суммарно, семнадцать секунд с момента подрыва моего дома. Мне сразу стало куда легче дышать, и отчаянного смельчака, почти до меня добравшегося, я просто сдул с открывшегося для манипуляций направления. А уж дуновение высокотемпературной плазмы, я вам скажу, смертельно, что обугленные останки не сумевшего полностью защититься урода и доказали.

Не защищайся он совсем — и остался бы только пепел, как от его уже почивших дружков.

— Пог’аний ублюдок! — Я не торопился действовать, глядя на убийц, не успевших к первой и последней атаке товарищей. Их осталось всего двое: я убил двоих манипуляцией типа «бульдозер», одного поборол в ментальной стычке и одного спалил насмерть. Ещё двоих, тех самых пробойщиков, только что намотали на вал свои, а оставшиеся не особо-то и дёргались. Зато болтали: девица в напрочь изорванной накидке, под которой скрывался выглядящий весьма технологично костюм, разве что слюной не брызгала, костеря меня на все лады и на исковерканном нашем, и на своём родном, мне понятным постольку-поскольку. Уверен: под маской-шлемом от её лица можно прикуривать, и отнюдь не потому, что она сильно смущалась. — I hate you, hear me⁈ (Ненавижу тебя, слышишь⁈).

Что до второго выжившего, то стоял он куда смирнее подруги, и даже отступил от неё на пару шагов, подняв руки и не проявляя никакой псионической активности. Высокий, худощавый, потрёпанный и раненый, он смотрелся даже как-то жалко на фоне плотно сбитой энергичной подруги. Да уж, с такой раной на брюхе у него и вариантов-то нет, много он не навоюет. Но со светом он управлялся мастерски: иной цели мог и проплавить в голове такую дыру, что кушать можно будет в две руки.

— Не двигайтесь и ничего не предпринимайте. Тогда никто не пострадает. — Наконец сказал я, оформив «рупор» до своих, получается, пленных. Хотелось ли мне их убить? Бесспорно! Но я понимал, что такой шаг выставит меня не в лучшем свете перед своими, уже наблюдающими за всем с вертушек. Да и с языками получить от организаторов банкета хоть что-то будет проще. Глаз за глаз — хороший размен, но и сверх того что-то получить для страны будет нелишним. Даже если со стороны это будет выглядеть откровенно погано. — Ксения, в порядке?

Я повернул голову, сохранив, впрочем, полную концентрацию на пленниках. Не дёргаются. Можно и нужно слегка упростить задачу союзникам, среди которых немало простых людей, едва ли способных нормально ориентироваться в дыму и пару. Я начал медленно и аккуратно прокачивать через подконтрольную мне зону воздух, выбрасывая дым, пар и грязь в небо. Не прошло и половины минуты, а на меня уже смогли взглянуть со стороны самыми обычными глазами.

Да и я тоже оценил масштабы, так сказать, не с псионической стороны.

Разрушений было немало. Мой дом — хорошо занялся пламенем и восстановлению едва ли подлежал, тут только сносить и строить заново. Дорога — полностью уничтожена, как и трубы с проводами под ней. Ещё и воняло из-за мною разорванной трубы канализации. О деревьях вокруг можно было и не говорить: полсотни повалено, ещё больше изрешечено эхом боевых псионических манипуляций и не только. Тела… от врагов по большей части мало что осталось, но вот моё прикрытие убирали аккуратно. Один псион покрепче, которого сейчас вытаскивали из-под обломков ледяных стен, даже выжил, хоть и находился в ужасном состоянии. Успел среагировать, и теперь его жизнь в руках военных медиков, спешно укладывающих пострадавшего на носилки.