Ворошилов откинулся в кресле, задумавшись над тем, какой скотиной его вынуждают быть обстоятельства. Он понимал это, но поделать ничего не мог. Правила диктует жизнь, и не всегда у человека есть право и возможность против них пойти.

Даже у могущественного псиона…

Глава 14

От события к событию

Ночь в, по сути, бункере пролетела незаметно. И мне, и Ксении не потребовалось особой обстановки или много времени для того, чтобы отключиться. У каждого по спальному мешку и крошечной подушке, под потолком тусклые светильники дежурного освещения, одна лишь минута тишины — и разумы провалились в забытье, после столь тяжёлого дня воспринимающееся как дар свыше. Я откровенно перенапрягся, и потому не просто отключился, как обычно, а заснул беспокойным, долгим сном, оставившим после себя нечто тянущееся, не позволившее сразу полноценно проснуться и явить себя миру.

Благо, Ксения на момент моего пробуждения ещё спала, а охране не было дела до того, что я открыл глаза и уставился в скучный серый потолок…

Мысли роились в голове, напоминая обеспокоенных вторжением в их дом муравьёв. И аллегория эта была весьма близка к реальности, ведь некий внешний раздражитель действительно имел место быть. И это не англоговорящий телепат, разум которого я уничтожил до такой степени, что от него ничего не осталось. Всё одновременно и проще, и сложнее, ибо в моём случае «вторженцем» оказалось глубочайшее понимание того, насколько я превосхожу как минимум среднестатистических псионов.

Начнём с телепата, который действовал с абсолютной уверенностью в собственной неуязвимости. И я не могу сказать, что у него не было на то оснований: по сравнению даже с комиссаром Белёвской разум у него был куда крепче, массивнее и как будто бы плотнее. Я смог относительно легко пробиться исключительно потому, что он сам меня атаковал и открылся для ответного воздействия, не сумев то перехватить на старте. И это он ещё боялся, когда столкнулся вблизи с тем, что из себя представляло моё сознание. Боялся, но не отступал, делая всё для того, чтобы хотя бы на долю секунды отвлечь на себя моё внимание. К его несчастью, я мог выдержать и много большее, направленное отовсюду давление, просто ускорившись ещё сильнее. Но любого студента он бы превратил в живого, но безмозглого мертвеца за секунды, если бы пресловутый студент не закрылся или не использовал ничего вроде того, что демонстрировала глава «Ледяной Звезды» или её маленькая помощница.

Дальше по списку «авангард», человек, продолжавший идти вперёд даже сгорая заживо от подконтрольного мне жара. Его приём с объединением магнито- и пирокинеза оказался на удивление эффективным, и такой дождь из расплавленного металла оказалось остановить сложнее, чем многократно превышающий его по энергонасыщенности и затратам поток плазмы. Вывод? Использование любой температуры пламени, — а огонь это плазма и есть, — в дуэлях один на один — баловство. Право на жизнь имеют только модификации вроде концентрированного луча под огромным давлением, коим я так всех напугал на арене. Что дальше? А дальше его защита, которую я сломил не сразу, и только после того, как из боя отвалился первый пробойщик. Стабилизация реальности вкупе с отводом тепла показала себя вполне достойно, а для не-универсала — вообще замечательно. Клинок… Синицын не зря объяснял основы, и я хотя бы знал о том, что благородная рукопашная начинается не от большого желания лично нанизать врага на «сталь», а из-за жизненной необходимости.