Стоит ли говорить о том, что я во всю пользовался телепатией, и потому имел наиболее полное представление о мотивах профессора, нежели кто-либо ещё? Эта усатая скотина и правда не считала себя виноватой, а радость от успешного закрытия разлома, весьма оправданную, в общем-то, радость, сдерживала из опасений получить по шапке потоком плазмы. Или прикладом, так как солдаты из числа его личной охраны после услышанного более не пылали решимостью защитить светило науки, а очень даже наоборот. Слишком много смертей случилось оттого, что профессор даже не подумал о том, чтобы предупредить военных.

Я втянул носом дурно пахнущий, насыщенный пылью воздух, с запозданием подумав о том, что теперь можно и обеспечить себе комфорт при помощи псионики. Тут же проведя все необходимые манипуляции, — почистил костюм и образовал вокруг себя область с очищенным воздухом, поддержание которой не отнимало у меня слишком уж много сил, — я в последний раз пробежался взглядом по окружению. Тем кому было действительно надо я, по большей части, помочь не успел: пространство аннигилировало несчастных, обратив тела в ничто. Два десятка спасённых на фоне семи десятков мёртвых, мягко говоря, не котировались. Не в мою пользу математика, в общем. Что до выживших, то ими уже занимались санитары, костерящие на все лады необычные раны, оставленные пространственной аномалией.

Тихо и не привлекая внимания я развернулся, в считанные минуты добравшись до своего автомобиля. Гектор, мой водитель на сегодня, уже сидел на своём месте, нервно докуривая сигарету и поглядывая куда-то в сторону эпицентра катастрофы. Его поверхностные мысли полнились опасением, так что его самое истовое желание я тут же и удовлетворил, приказав рулить в город, в ателье, на которое мне, опять же, указал цесаревич как на место вполне приличное, и способное в считанные часы подогнать одежду по размеру. Хотелось бы мне ещё немного повалять дурака во дворце, но произошедшие события удручали. Да, появление инструмента, способного схлопывать разломы — это несомненный плюс, да только на выбросы Пси это, как мне показалось, ничуть не повлияло. В момент детонации с той стороны пришло столько Пси, что и без того высокий фон вырос в двенадцать-пятнадцать раз.

Лично я вряд ли смогу фонить сравнимым образом, даже если буду месяц кряду целенаправленно занижать КПД своих манипуляций, и в итоге порвусь от натуги.

Телефон прыгнул в руку за мгновение до того, как на него позвонили.

— Слушаю.

— Ну что, как всё прошло? — На другом конце провода обнаружился Владимир Романов, по тону которого я, к сожалению, не мог сказать, издевается он или действительно интересуется, ещё не получив отчёт о произошедшем. Телепатия не позволяла прорваться сквозь сотни километров, а ноосферой я на таком уровне пользоваться пока не пробовал.

— Ты правда не знаешь, или шутишь? — Решил всё-таки уточнить я.

— Не знаю. Что-то произошло? — Уже куда серьёзнее ответил парень, вынудив меня чуть ли не наяву представить, как он хмурится и ровно садится в своём кресле. Разум таким образом пытался компенсировать недостаток привычной информации, — эха эмоций и обрывков мыслей, — откровенно занимаясь самообманом и выдавая домыслы за факты. Благо, я это, вроде как, осознавал, и потому не рисковал попасться в своеобразную ловушку.

— С той стороны разлома очень активно лезли хищные твари. Настолько активно, что этот самый разлом начал подавать признаки дестабилизации, и профессор Воробьёв не придумал ничего лучше, чем испытать экспериментальное устройство, о котором ты наверняка в курсе.