|
— Цесаревич согласно угукнул, не решаясь меня перебивать. — Итогом применения устройства стала дестабилизация разлома, который уничтожил всё живое в радиусе нескольких десятков метров. Мёртвых — семьдесят два человека, серьёзные травмы получило ещё три десятка. При этом разлом выбросил в наш мир столько Пси, сколько, наверное, не прошло бы за всё время его существования: фон вырос в двенадцать раз, если считать средние значения, и в пятнадцать, если брать пиковые области. Уж не знаю, кто курировал эту часть эксперимента из «верхушки», но на их месте я бы Воробьёва без контроля и на пушечный выстрел к разломам не подпускал бы.
Несколько секунд Владимир молчал, переваривая услышанное и решая, как лучше поступить. Но и обо мне он не забыл, своевременно спохватившись: — Это плохо, с какой стороны ни посмотри. Ты-то узнал, что хотел?.. — Ни разу. С самого начала профессор попросил никак не вмешиваться, так как псионические воздействия могли повлиять на ход экспериментов, сделав те недействительными. Зато я понял, почему этот несчастный батальон уже несколько раз уходил на доукомплектовку, а у некоторых солдат в его составе в мыслях сквозит неиллюзорное желание прикладом расквасить морду одного почтенного профессора. — Я как-то походя, не меняя расслабленной позы телекинезом перехватил едва не ткнувшийся нам в зад автомобиль, водитель которого тут же бросился благодарить Господа-бога, отвёдшего беду. Я же, как эталон скромности, довольно ухмыльнулся, приняв эти молитвы на свой счёт. — В общем и целом вся эта ситуация вызвала много вопросов, касающихся среднестатистических потерь среди отрядов подавления и зачистки в случае высокой активности и трафика разломов… — От тебя эти данные прятать не будут, если ты об этом. Обратись к своему водителю, и уже к вечеру тебе предоставят всё и даже чуть больше. — Секундная пауза. — А пока я, к сожалению, вынужден удалиться. Мне как раз пришли отчёты по этому… инциденту. — Больше не отвлекаю, Владимир. До связи, и удачи тебе со всем этим разобраться. — И не свихнуться при этом. Вот честно: скорость мышления не наделила меня ни способностью к пониманию людских мотивов, ни желанием в этом дерьме копаться. Чуть проще было за счёт телепатии, но и она — не панацея, я уже просто при телефонном разговоре ловлю странные глюки, ведь разум пытается заполнить неестественную для него пустоту. А что будет спустя месяцы и годы реального времени? Проблемно… — И тебе, Артур, и тебе. Не забудь про бал! Растянутые гудки оповестили меня о конце разговора, а я тяжело вздохнул: — Забудешь тут, как же… Печально, но навести мосты с аристократией мне и самому бы не помешало. Я всё ещё не до конца принял своё новое положение, но умом понимал, что в-перспективе-тайному-советнику и не-совсем-секретному-оружию нужно было примелькаться и обрасти знакомствами. О том, что новые контакты помогут мне в делах я даже не заикался, ибо дел этих самых у меня как будто и не было. Откуда им взяться, если этим прекрасным кровавым днём я окончательно уверился в необходимости все доступные силы бросить на освоение своих сил?.. За всеми этими непростыми размышлениями я не заметил даже, как мы въехали в городскую черту и даже добрались до внушительного здания со шпилями, барельефами, статуями разномастных фэнтезийных существ вроде гаргулий и, конечно же, скромной вывеской, оповещающей о том, что внутри находится известное с тысяча шестьсот какого-то там года ателье мадам Ла Тур д’Овернь. У этой дамы обшивалась вся царская семья за исключением случаев, когда в дело вступали собственные портные Романовых. Редких случаев, ибо что ни говори, а следовать моде, трудясь лишь на благо горстки конкретных людей было почти невозможно: мало практики, да и такая работа подразумевает некий отрыв от социума. Но само здание, как и открывшееся передо мной внутреннее убранство, не могло не внушать. |
