— И тем не менее, я бы хотел, чтобы всё было сделано именно так. — Отступать я не собирался. — Строгий минимализм, но высокий уровень в плане качества.

Девушка хмуро посмотрела на меня, явственно не понимая, как я со своим чувством прекрасного вообще оказался в этих стенах. Естественно, говорить о том, что меня сюда послал сам цесаревич я не стал, ибо не хватало мне ещё лишнего внимания поверх того, что уже имелось.

— Мы выполним этот заказ, молодой господин. Вы подождёте здесь, или прогуляетесь? Мы можем позвонить вам или просто подготовить всё к обозначенному сроку…

Лично мне и Голоду в частности хотелось прогуляться, дабы окончательно нафаршировать этот день новыми впечатлениями, но зная меня… Что-нибудь всенепременно случится, и я опять потрачу время на решение чужих проблем или разгребание свежеобразованных своих.

— Я подожду, мисс. Тем более, у вас здесь представлено весьма большое количество каталогов. Кто знает, может я проникнусь увиденным и осознаю все свои ошибки в выборе одежды?..

— Тогда у нас может не хватить времени на переделку костюма, молодой господин…

Мне оставалось только вздохнуть, да поудобнее устроиться на диване, приготовившись к субъективно долгому ожиданию. Самосовершенствование мне никогда не надоест, ибо только чертоги собственного разума были способны меня по-настоящему занять. Наедине с собой я мыслил, как должно, и не был вынужден опускаться на много порядков ниже, чтобы встать вровень с собеседниками, для которых даже двадцатикратное ускорение работы сознания — это уже невероятно много. Кто бы знал, как меня угнетает эта необходимость, но с этим ничего нельзя было поделать. Разве что на лоботомию записаться, но и это вряд ли мне поможет.

Потому я проводил взглядом работницу ателье, закинул ногу на ногу и, устроившись поудобнее, крепко задумался.

Здесь и сейчас у меня были дни, недели и месяцы «свободного времени»…

Глава 8

Первый выход в свет. Часть I

Причина и следствие, дополнительные факторы и условия, возможности и вероятности — сложно было сказать, где затерялось начало моего размышления на тему пространственных искажений, ибо с того момента прошло действительно много времени. Я уже не был уверен в том, что моё тело всё ещё сидит на диванчике во французском ателье, да и каталог я если и листал, то исключительно благодаря заранее активированной «программе». Подобающим образом настроить контролируемые разумом функции тела на самом деле было довольно просто, если речь не шла о чём-то многоступенчатом и требующем различных действий, но наиболее важным для меня сейчас было нечто иное.

Пространство и то, что я смог осознать, раз за разом просматривая воспоминания о буйстве дестабилизированного разлома.

Казалось бы — может ли человек запомнить одно и то же событие сразу в нескольких ракурсах? А в десятке? В сотне? В тысяче? А переосмыслить событие, значительно его изменив? Мой ответ — нет. Человек, потомок обезьяны с увеличенным мозгом и отвалившимся хвостом, мыслит совершенно неподходящим для этого образом, и что разум, что воспоминания совсем не контролирует. Он может это сделать, структурировав разум и память, но…

На это нужно время, которого у оболочек из плоти и крови просто не было.

Я не льстил себе, понимая, что без «стазиса» я бы стал в лучшем случае средней паршивости псионом. Скорее всего — телепатом, ибо к этому направлению у меня определённо была склонность. Но всё то, за что меня считают невероятно ценным и перспективным, пришло ко мне следом за пониманием, за изменением формы мышления, что было спровоцировано проведёнными наедине с собой веками.