|
Ещё какое-то время, — да и сейчас тоже, — я цеплялся за привычные категории и нормы, но чем больше времени проходит «в движении», тем дальше я ухожу от того, что делает человека человеком. Страшно ли это? Нет. Потому что человеку мир изменить не под силу: короткий век, недостаток сил и уязвимость тела тому виной. Да, удачливый гений может придать своему народу или даже всему миру импульс, пнув всех в нужном направлении, но никаких гарантий это всё равно не даст. История знает множество хороших начинаний, канувших в лету под давлением нечистых на руку людей, предателей и подлецов. Из этого же следует, что не проконтролировал лично — значит не свершил. Я же сейчас нахожусь в том самом положении, и обладаю теми самыми силами, которых должно хватить для воплощения самых смелых чаяний идеалистов.
«Благими намерениями…». Я поморщился, на два порядка замедлив сознание. Примерно в тот же момент ведущая в мою комнатушку дверь распахнулась, и в помещение вошли сначала юноши в костюмах с одетыми манекенами. И увиденное мне понравилось! И я не про юнош, а про одежду, презентованную под строгим надзором стоящей-надо-всеми женщины, в мыслях которой прочно закрепилась железобетонная уверенность в том, что один из пяти вариантов меня точно устроит. Ей сильно не понравились пересказанные сотрудницей те мои слова про «излишества» на одежде, и она расстаралась, подбирая наиболее строгие варианты… и лишая их тех немногих элементов роскоши, что ещё оставались. По итогу передо мной предстали превосходно выполненные костюмы из хорошей, — надеюсь, — ткани, и с абсолютным минимумом украшений.
Всего три штуки, но с учётом моего запроса это уже больше, чем ноль. — Молодой господин, эти одежды должны удовлетворить ваш необычный вкус. Как видите, на этих моделях изначально практически не было украшений и аксессуаров. Вдобавок в этому «вычурную» золотую вышивку мы заменили платиновой, а запонки, пуговицы и нагрудную цепочку заменили платиновыми аналогами с чернением. Уверяю: более строгого и минималистичного, но при том удовлетворяющего требованиям света костюма вы в сжатые сроки не найдёте. — Прикрыв лицо веером, женщина внимательно отслеживала мою реакцию на тот или иной наряд. И возликовала, когда я остановил взгляд на крайнем правом манекене. — Если вас устроит один из вариантов, мы займёмся подгонкой по фигуре. — Крайний правый костюм более, чем подходит, мадам Ла Тур д’Овернь. — Оставшиеся два варианта и вовсе были взяты для массовки, не иначе. Крайний левый был слишком простым, а центральный не до конца избавили ото всех этих висюлек и блестяшек. — И он выглядит намного лучше, чем я себе представлял. С фамилией, к слову, удачно получилось: женщина очень громко «подумала» о том, что из ателье её семьи ещё никто не уходил разочарованным. Ну а там, где мысли о семье, там и ассоциативные цепочки, подтягивающие за собой саму фамилию. — У нас всё только самое лучшее, молодой господин. — С довольной улыбкой заметила мадам Ла Тур д’Овернь, одними лишь жестами отдавая указания помощницам. — Пожалуйста, встаньте вот сюда. Да, всего лишь несколько минут… Дальнейшие события напоминали сценку из театральной постановки, где в суете нескольких швей рождался полноценный наряд. Просто тут одежду не шили, а подгоняли по моей фигуре. Очень быстро подгоняли, и действительно уложились в обещанные несколько минут. Дальше от меня потребовалось только расплатиться, приложив карту к терминалу, — и «услышав» облегчение от девочки, которой выпала честь принимать оплату, — да прямо здесь переодеться, старые вещи оттащив в машину. До собственно бала оставалось полтора часа, и прибыть я, будучи, согласно словам Владимира, не последним гостем, мог к самому-самому началу, но сегодня я решил действовать иначе. |
