Улыбаемся и машем, честными-честными глазами глядя на полного подозрений цесаревича.

И что самое приятное, ему действительно не в чем меня обвинить…

Глава 10

Закономерность?

К концу затянувшегося вечера, наполненного разговорами, лицами и чужими эмоциями, я отчего-то ощущал себя точно переевший блинов на масленицу карапуз. Пресыщен, наполнен до краёв и готов от любого толчка лопнуть на манер перезревшего арбуза, но не в физическом смысле. Очень необычное, впервые встретившееся мне ощущение, приобрётшее некий мистический оттенок: сложно, знаете ли, «обожраться» чужими эмоциями. Но я справился, и теперь мог с изрядной долей уверенности сказать: это моё состояние действительно было напрямую связано с тем, насколько плотно я работал с чужими эмоциями и отголосками мыслей.

А сегодня я этим занимался очень, очень плотно, выискивая в словах аристократов не только ложь, но и вторые, третьи и даже десятые смыслы. Вы удивитесь, насколько много могут сказать о человеке его эмоции, которые он не может даже в полной мере воспринять.

Ну а прибавишь к этому отголоски мыслей — и открываются такие просторы…

Если обобщить, то за этот бал длиной в пять часов я узнал о наиболее влиятельных аристократах столько, что иному человеку хватило бы на цементные тапочки с путёвкой на речное дно. Кто-то хотел нажиться, изящным образом обойдя указы Императора, кто-то собирался через меня приблизиться к Трону, кто-то намеревался укрепить своё положение через дружбу или сотрудничество с потенциальным столпом Империи, а парочка индивидуумов и вовсе рассчитывала вывести меня на своих заграничных покровителей, дабы те могли попытаться «перебить ставку», бескровно перетянув меня на свою сторону.

С последними я, как порядочный «слуга Трона», не имел права церемониться, и потому намеревался уже в ближайшее время отыскать повод подвергнуть их тщательнейшим проверкам силами специализированных государственных структур. Можно было поведать обо всём и в лоб, но на закономерный вопрос об источнике сведений раскрывать своё обострившееся телепатическое восприятие как-то не хотелось. Потому что если на это способен, например, сам Император или даже кто-то чуть слабее его, то эти видные и влиятельные предатели без причины не топтали бы мраморные полы в малом дворце. Ну а если такие возможности уникальны, то раскрывать их было бы ошибкой.

Кто знает, не почую ли я однажды в чьих-то мыслях намерение добить меня после отравления?..

Некоторую часть ночи я, как и планировал, посвятил изучению конкретных нюансов биокинеза, замаскировав их среди иных, не менее важных моментов: я не исключал, и даже был вполне себе уверен в том, что мой интерес к тем или иным вопросам отслеживается. Ну а оставшееся время просто проспал, давая мозгу долгожданный отдых, а себе — кратковременное забытье, словно миг разделяющее субъективные океаны времени, запертые в сутках. А ещё разбудил меня телефонный звонок, отчего поначалу мне вообще показалось, будто я и не спал вовсе.

— Слушаю. — С трудом подавив зевок, я поместил Ксению в отдельный звукоизолирующий кокон. Не хотелось из-за дел будить и её тоже.

— Господин Геслер, пятьюдесятью километрами западнее вашего текущего местоположения вот-вот образуется новый разлом, «стандартного» вида. Вы намерены заняться его изучением?..

— Намерен. — Странный вопрос, учитывая то, что я прямо попросил Владимира время от времени выделять мне «свободные» разломы для своих опытов. Но вот из-за пятидесяти километров трястись в машине мне не хотелось от слова совсем. — Пришлите мне координаты, а там я доберусь своим ходом.