— Я задумывался над этим, но без конкретики. Слишком мало мне известно о разломах, чтобы уверенно строить имеющие право на жизнь теории. Вот когда изучу всё то, что мне обещал добыть куратор — тогда можно будет и посмотреть.

— Ты только и делаешь, что учишься, поглощая неадекватные объемы информации. Не думал сделать перерыв? Так можно и с ума сойти…

— Я уже давно сошёл с ума. Просто моё безумие извернулось, и теперь страстно жаждет свершить что-то важное. — И почему мне так нравится говорить правду, которую собеседник просто не сможет правильно понять? Что за извращённое стремление? — Ну а для этого нужно знать всё и обо всём. Или даже больше.

— Безумием нужно не страдать, а наслаждаться? — Собеседник отчётливо хмыкнул. — Просто помни о том, что тебе некуда торопиться… настолько сильно. Я позвоню, когда и если получится организовать твою встречу с отцом.

— Спасибо. До связи. — Смартфон вернулся в карман, а я, наконец, обратил внимание на окружающий мир, в котором нашлось место снующим вокруг «людям в чёрном», осматривающим ту часть полигона, над которой я проводил эксперименты. Не охота, но во избежание следует поведать им увлекательную сказку о том, как я задумался и переборщил с тренировками, чем и был вызван сий переполох. И как бы я ни недолюбливал людей, как бы ни хотел зарыться с головой в подушку и дать отдых вскипевшему мозгу, сейчас придётся минимизировать всеобщие волнения от «слёта с катушек». А то так действительно с территории академии выселят — и пиши пропало.

Правда, оно мне, по сути, теперь в принципе и не надо, но… привычка, собака такая!

Субъективно-то я здесь провёл времени больше, чем даже самый бесталанный студент. Так-то…

* * *

Алексей Шаров, псион четвёртого ранга «старой» квалификации, действующий сотрудник контрразведки Российской Империи, а ныне — один из многих наблюдателей, приставленных к крайне важному для всего государства человеку, пытался подобрать подходящие слова для описания увиденного… и не мог. Не потому, что Артур Геслер, сверхпсион и настоящее чудовище нового поколения, сделал что-то невозможное, нет. Просто именно здесь и сейчас, стоя на площадке, приведённой в идеальное, «как было» состояние, он ощущал… нечто, ни разу в жизни ему не встречавшееся.

Компактный прибор, предназначенный для выявления пси-аномалий, включая разломы и потенциально могущее существовать нечто, на них похожее, работал, но молчал. Окружающие его сотрудники, делающие снимки и записи в довесок к уже отснятому в процессе наблюдения за объектом материалам, были неодарёнными и ничего не ощущали. Другие агенты-псионы должны были вот-вот прибыть, но до сего момента Алексей был вынужден прикладывать все силы для составления как можно более подробного и точного описания собственных ощущений, которые могли схлынуть в любой момент.

Угроза, витающая в воздухе и воспринимаемая так, словно её можно было пощупать руками. И вместе с тем — подозрительная, немыслимая лёгкость в голове, пролившая свет на все вопросы, которые вообще имели место быть. Это походило на эффект, возникающий при плотной работе с могучим телепатом-координатором, но отличия были слишком существенны, чтобы можно было провести параллель напрямую. С телепатом «источник» прекрасно ощущался каждым «звеном цепи», и при необходимости контакт можно было разорвать в одностороннем порядке.