Только и только тогда тактика с определением точного момента взрыва в конечной точке сработает, как надо. Задержка даже в полминуты могла разительно повлиять на результат, а этого никто не желал.

— Будет исполнено, господин!..

На лице Тоширо, казалось, навечно застыла предвкушающая, злая ухмылка, а в глазах застыли отголоски какой-то неестественной, прошедшей сквозь года ненависти ко вполне конкретному народу. Будь иначе, то, возможно, он бы не внёс столь масштабные коррективы в план главы, и не возвёл в абсолют пропитывающую действия культа жестокость.

Но случилось то, что случилось, и история сделала новый, непредсказуемый виток…

* * *

Несколькими минутами позже.

Гнев.

«Убить!»

Ярость.

«Уничтожить!»

Террористы… начали казнить людей.

Искренняя, распаляющаяся с каждой секундой ненависть, взявшая меня под ручку… и не изменившая ровным счётом ничего. Неспособная изменить, ведь всё, что она могла — это помешать. Я не мог ускориться, ведь и без того двигался так быстро, как только мог. Не мог и бросить людей на «побочных» объектах, ведь там их тоже убивали, по человеку раз в пять минут. Всё, что мне оставалось — стиснуть зубы и выполнять поставленную задачу, следуя строгому, отработанному на предыдущих объектах алгоритму. Неодарённых террористов превращать в овощи, псионов — разить плазмой, которая, хотелось бы мне верить, жгла их сильнее, чем должно.

К тому моменту, когда осталось лишь одно место, в котором ещё были живые террористы, эмоций в моей душе практически не осталось. Они выгорели, истлели и осели на душе серым пеплом, напоминающим о том, что я пережил несколько субъективных часов назад. И врагу такой судьбы не пожелаешь: смотреть, как убивают тех, кого ты хотел защитить, и ничего не мочь с этим делать. Несмотря на всю мою силу, огромную, как я сам считал, и близкую к чему-то божественному, я не мог помочь. Это фантастический мужик в трусах поверх костюма мог за секунду оббежать всю планету и накостылять всем негодяям. Я же был скован законами физики, согласно которым я бы если и смог ускориться до такого уровня, то от планеты просто ничего бы не осталось. Не мог я и телепортироваться, играючи управляя пространством: оно до сих пор было слишком сложным, чем-то неподъёмным и необъятным. Можно было попытаться, но цена ошибки — смерть. И не факт, что только моя.

Оставалось лишь следовать плану, не совершать ошибок… и терпеть. Терпеть, убеждая себя в том, что сделать лучше «тот» я сорокаминутной давности просто не мог.

Расстояние, отделяющее меня от тех, на чьи головы следовало обрушить возмездие, стремительно сокращалось. Я уже обнаружил бомбы, куда как более серьёзные, чем все предыдущие. Не самодел с претензией на стандартизацию, а самые настоящие заряды с неизвестной начинкой в количестве двух штук, которыми вполне можно было попытаться взорвать «псиона нового поколения». На месте была и пара автобусов с шестью десятками человек внутри суммарно. Семерым уже никак не помочь: их казнили, пока я занимался спасением заложников в других местах, куда меня никто не приглашал.

Но на что, в конце-то концов, террористы рассчитывали? Почему они никак не реагируют на то, что кроме них никого больше не осталось? Как они собираются взрывать свои бомбы, если им меня даже заметить не под силу? И почему, чёрт подери, те культисты, которых я сейчас видел через ноосферу, молились каким-то своим богам⁈

Пять километров. Враг даже не шевелится, не зная о том, что к нему приближается смерть.

Три километра.