|
Этот сверхпсион не делал ничего такого, на что не был бы способен опытный телекинет, но и этого было достаточно, чтобы ужаснуться, проникнуться и ощутить, как в груди зарождается страх. Словно могучий тигр вольготно шёл к водопою: даже впервые увидевший такого зверя человек сразу поймёт, насколько тот опасен и силён. Так получилось и с Тоширо, который, глядя на проносящиеся мимо облака, думал только о том, возможно ли в принципе сбежать от такого чудовища, и на самом ли деле Геслер пережил ядерный взрыв.
А если это так, то как скоро с таким трудом выстроенный мир рухнет окончательно?..
Глава 17 На пути к Восходу
Тоширо ничего не видел, а слышал лишь приглушённый гул бьющегося об телекинетический барьер ветра. Его вестибулярный аппарат давно исчерпал свои возможности, а желудок — опустел настолько, что глотка пересохла, а её стенки уподобились наждачке и тёрлись друг об друга, заставляя японца кашлять кровью. Нередкие спазмы, прокатывающиеся по всему телу потерпевшего поражение поборника, гасли, не встречая никакого сопротивления. Он и сам не понял, когда и как сломался. Не осознал этого, стоя, — или вися? — перед лицом куда большей, подавляющей мощи, которой непозволительно находиться в руках человека. «И это — новое поколение? Люди обречены, если так. Даже если он — просто уникум… Как далеко он зайдёт, какие цели перед собой поставит?». Человеку, личность которого выковывалась в боли, тренировках и вечной гонке по направлению к вершине легко было представить, на что способен псион подобной мощи. Сколько раз он сам представлял себя таким? Сколь много времени, засыпая или скуля в углу побитой наставниками собакой, потратил, воображая, как его воля изменит этот нелицеприятный мир? Глупо было даже пытаться убить кого-то подобного, но всё то, что было обещано за выполнение этого на первый взгляд пусть непростого, но реализуемого контракта манило слишком, слишком сильно. Стабильный разлом — то, за что в странах третьего или даже второго мира готовы отдать многое. И доступ к такому для культа стал бы новой вехой в его истории. Потенциально новый мир, который хоть и уничтожен, но пуст или практически пуст. Одно только то, что живые существа там каким-то образом изменялись, и на Земле становились многократно сильнее окупало, пожалуй, абсолютно всё. Что, если культу удалось бы закрепиться на той стороне, и пусть не сразу, но добиться появления у учеников тех же способностей, что были у населяющих опустошённые миры чудовищ? Ни для кого не секрет, что любое существо оттуда здесь становилось на порядок крепче, быстрее и сильнее за счёт фантастической концентрации Пси, достичь которой в тайных убежищах культа, к сожалению, так и не удалось. Для Пси не существовало препятствий, и она независимо от усилий псионов стремилась равномерно распределиться по всему доступному объёму, быстро рассеиваясь. А на регулярной основе держать в убежищах немало сильных псионов было слишком накладно и, чего уж греха таить, невозможно. Культ как организация жил лишь до тех пор, пока пребывал в движении. Остановка, даже такая — это смерть. Любимая, чествуемая культистами, но такая чуждая кончина… Теперь на всём этом можно было смело ставить крест. Тоширо ещё цеплялся за жизнь, надеясь на то, что самое главное ему удалось скрыть. Геслер не лез в его голову слишком глубоко из опасений превратить пленника в овощ, и это было тем единственным, что отделяло поборника от жестокой смерти. Ведь это он самовольно приказал не считаться с жертвами среди русских, сделав всё для того, чтобы гарантированно выманить цель и рассчитать момент её прибытия в радиус поражения бомб. План старика был куда менее радикален — и настолько же менее эффективен. И если Геслер, добравшись до места, выпотрошит разум главы и поймёт, кто во всём повинен… Только эхо надежды и твёрдое убеждение в том, что любая, даже самая жуткая и болезненная жизнь лучше полного забвения не позволяла Тоширо отравить себя. |
