Покуда разгорался очередной спор на сверхактуальную сейчас тему, Император, одним ухом слушая доводы ближайших соратников, размышлял о том, сколь удачной оказалась та их с Геслером «незапланированная встреча» в беседке подле дворца. Они договаривались даже не как равный с равным, а как уважающие друг друга старший и младший товарищи, объединённые одной идеей; и не организуй он этот разговор тогда, то сейчас, возможно, ему пришлось бы говорить уже с равным… если не хуже. Всё-таки Геслер, по информации из разных источников, успел «бесследно пропасть» как минимум полторы «официальных» сотни, а как максимум — свыше тысячи одних только псионов, не говоря уже о других кадрах, восполнение которых дорого обойдётся островам. Что ни говори, а культисты опосредованно подчинялись родному правительству, выполняя для того самую грязную работу. Были частью Японских Островов, хоть и всеми способами демонстрировали обратное.

А теперь культ практически уничтожен. Добить тех, кого, возможно, упустит Геслер, который вряд ли будет носиться по всей планете, можно будет уже в ближайшие месяцы. Без помощи с метрополии агенты культа уязвимы, а помощи этой больше не будет. Как по причине истребления всех, кто оказался в этой самой метрополии, так и потому, что к островам ещё долго будут прикованы подозрительные взгляды всех когда-либо от культистов пострадавших. Шутка ли — ядерный взрыв недалеко от столицы Российской Империи, а после и стремительный ответ, скостивший седьмую часть всего псионического потенциала островного государства?

Но все эти радостные для Императора факты, предположения и обоснованные домыслы не давали ответа на вопрос о том, с чем к нему совсем скоро может нагрянуть Геслер. Так сработать он мог лишь как следует покопавшись в головах культистов, а те были людьми осведомлёнными. Местами — даже слишком осведомлёнными. И грязи, способной очернить Империю, у них в головах должно было быть много. Хватит, чтобы даже отпетого идеалиста и патриота превратить в нечто строго противоположное.

«К счастью, Артур патриотизмом и излишней верой в торжество добра не страдает. Эту пакость время напрочь смывает уже годам к тридцати, а у него этого времени было куда больше. Вот только до чего он мог додуматься — всё ещё загадка, и загадка не из приятных. Противостояние… едва ли возможно. Как показала практика, лобовое столкновение с ним будет сродни попытке голыми руками остановить разогнавшийся поезд. Яды и химия? На его месте первым, что я бы сделал, было бы создание эффективного способа защиты от отравления. И судя по отчётам о его экспериментах с грызунами, основные моменты он успешно отработал…». — Даже Императора, повидавшего на своём веку не так уж и мало, передёрнуло от воспоминаний о видеозаписях и снимках с крысами, живущими своему состоянию вопреки. Геслер хладнокровно, без жалости и сожалений расчленял крыс и избавлялся ото всего, по его мнению, лишнего. Сначала это были только плоть и сосуды, но уже к вечеру первого дня его экспериментов «крысы» состояли только из мозга, лёгких и прочих «важных» органов.

А на следующий день мир увидел мозги и кровоток, их снабжающий. Все прочие функции Геслер взял на себя, и успешно поддерживал грызуна в таком состоянии на протяжении целого дня. Что это, если не проверка способностей к поддержанию своей жизнедеятельности?..

Тяжкие думы прервала звонкая трель мобильного телефона. В ту же секунду взгляды всех присутствующих, людей, стоящих подле вершины власти одного из сильнейших государств мира, скрестились на цесаревне Лине Романовой, выхватившей смартфон с на удивление радостным лицом.

— Да?.. — Слов было не разобрать, но вот то, что собеседник начал говорить одновременно с его дочерью, Император разобрал в момент.