Тишина, наступившая после этих слов, была густой, словно смог. Владимир не дрогнул, но внутри у него что-то ёкнуло. И прежде, чем он ответил, неумолимый поток времени миновал не один десяток развилок, подразумевающих начало самой настоящей бойни.

— Мы с благодарностью принимаем это предложение…

Глава 14

Неизбежные последствия. Часть 3

Дорога оказалась долгой, пыльной и совершенно некомфортной. Массивный и старый грузовик с затонированными окнами, в который погрузили Владимира и его людей, трясло на ухабах так, что зубы стучали. Иной раз цесаревичу казалось, что их везли не иначе как по прямой, чтобы сэкономить время, но стоило бросить взгляд наружу, как становилось понятно — ехали они по дороге. Просто состояние её оставляло желать лучшего, угрожая в ближайшие годы окончательно приравнять дорожное полотно к пересечённой местности.

Сам же цесаревич сидел, скрестив руки, и напряжённо размышлял.

Пока всё указывало на то, что обещание помочь действительно исходило от Артура, потому как в ином случае отношение к ним бывших сепаратистов не влезало ни в какие рамки. Их не обыскали. Не отобрали оружие. Предоставили скудное, но всё же питание в виде пайков и чистой воды. Обращались достаточно вежливо, пусть рядовым бойцам этой группировки такое и давалось нелегко: было видно, что некое подобие дисциплины начало прививаться им совсем недавно.

Так же из разговора с капитаном Али Владимир сумел вызнать ряд интересных вещей, о которых не докладывала Имперская разведка.

Во-первых, о том, что именно «Глас Иблиса» помиловал их и дал шанс на искупление знал каждый первый сепаратист. Напрямую им об этом никто не говорил, но когда сначала демонстративно уничтожается самое сердце организации, а после начинают бесследно исчезать целые ячейки с сотнями и тысячами человек, в то время как один из авторитетных лидеров сепаратистов резко меняет устремления, начиная продвигать служение во искупление, выводы сделать несложно.

Во-вторых, внутри самой страны шли активнейшие приготовления к скорой интервенции и присоединению государств-соседей, о чём тоже знали практически все. Даже «вторая волна» катаклизма, так называемый Финал, эти планы не отложил, и Владимир искренне не понимал, почему командование Калифата тянет с началом военных действий.

Можно было бы добавить ещё и «в третьих», но это уже не относилось к разведке, а просто являлось неким интересным фактом, подтверждающим надежды Владимира… и одновременно грозящим их разбить.

По ряду оговорок капитана, цесаревич понял, что его группировку перебросили на эту базу не далее как сутки тому назад — считай что немногим раньше, чем их борт оторвался от земли Российской Империи. Ну и приказ о сопровождении, конечно: тоже тот ещё изящный намёк, в которых Артур Геслер никогда не был силён. Да и не любил он такие вещи, чего уж тут говорить. Его конёк — подкреплённая абсолютной мощью прямолинейность, а не ухищрения и интриги.

Так что сейчас, убедившись в том, что в кузове нет прослушки, и пользуясь громыханием железа снаружи, Владимир кратко пересказал своим сопровождающим всё то, что тем следовало знать о сделанных им выводах. И этим он определённо поднял настроение людям, которые уже готовились подороже продать свои жизни: с народами востока у всех них были свои, особенные счёты…

Грузовик остановился лишь спустя несколько часов, и лязгнувшая металлом дверь стала для чужаков сродни манне небесной. Прямые солнечные лучи «на излёте» уже не были столь опаляющими, а жара стремительно, в лучших традициях местности спадала пропорционально тому, как солнечный диск уходил за горизонт. И в таком освещении городок, в котором они остановились, смотрелся куда лучше, чем при дневном свете. Мелкие нюансы скрадывали тени, а свет в окнах создавал единое для любого города ощущение похожести, бальзамом ложащееся на души людей, оказавшихся так далеко от дома.