|
Им известны грешки Бастиона, потому и не боятся выставлять счет».
Бастион сунул телефон в карман. Постоял пару секунд, глядя в пол. Потом развернулся и вернулся обратно уже улыбающийся. Заорал что-то весёлое, хлопнул Горнило по спине, сгрёб со стола первую попавшуюся тарелку, принялся уминать закуски. Только на настоящую весёлость это не тянуло вообще.
Третьей стала Мираж.
Она сидела в кресле, откатив его к стене. Не пила. Не разговаривала. За весь вечер к ней подошли ровно один раз — Стикс, с бокалом. Одарённая качнула головой, и он не стал уговаривать. Хотя мне впихивал шампанское дважды.
Смотрела Мираж в одну точку. Пальцы левой руки шевелились на подлокотнике. Раз, два, три. Пауза. Раз, два, три.
То же самое я видел несколько часов назад и списал на абсольвиум. Подумал, дамочку колбасит от колец Старейших, вот она и отбивает ритм, чтобы отвлечься. Только сейчас колец в комнате больше нет.
Мне стало любопытно, куда она пялится. Я откатился в кресле немного вбок и проследил за направлением её взгляда.
Графиня смотрела в стену. Просто в стену, отвечаю. Пустая стена, на которой нет вообще ни хрена.
Я поднялся, прошёлся мимо, к столу за минералкой. Медленно.
Мираж не моргнула. Не проводила меня взглядом, как делает любой нормальный человек, когда перед его носом кто-то маячит. Она выглядела как форменная сумасшедшая. У неё ещё и губы еле заметно двигались. Беззвучно. В том же ритме, что и пальцы.
«Не лезь к ней», — сказал Мозгоед.
«Почему?»
«Она информационная клептоманка и параноик. Собирает компромат на всех. Вообще на всех. У неё в башке чёрт знает что. Там сведений хватит на сотню государственных архивов. Сейчас сидит и наводит порядок на „полках“. Если полезешь, психанёт всерьёз. Ей кажется, все так и норовят украсть ценные сведения».
Телепат помолчал мгновение, а потом со смешком добавил:
«Зашибись супергерои, да? Один глотает химию, без которой сдохнет. Второй игроман. Третья просто двинутая на всю голову. Вот такая у нас, мать её, Девятка».
Я промолчал, но с выводом телепата был совершенно согласен. Изнанка «белой курточки» оказалась грязной и некрасивой.
Еще одно подтверждение пришло минут через двадцать.
В зале появилась очередная горничная. Прикатила тележку со свежей закуской. На вид девчонке было не больше двадцати. Она подъехала к столу, начала перекладывать тарелки. Быстро, ловко, без заминки.
Стикс сидел ближе всех. Он развернулся к ней, что-то сказал вполголоса — я не расслышал, — потом улыбнулся. Вежливо, доброжелательно, как воспитанный человек.
Девчонка улыбнулась в ответ. Но дымка у неё в этот момент почернела. От горничной пошла невыносимая тошнотворная вонь. Не буквально, конечно. Этот запах появился в моей голове.
Ужас. Животный страх и паника. Причём среагировала девушка конкретно на Стикса, который с ней просто заговорил.
Горничная сделала всё, что должна, развернулась, очень быстро рванула к выходу. Стикс проводил её взглядом до самых дверей, затем медленно поднял бокал к губам, сделал глоток и облизнулся.
Прачки в подвале что-то трепали про его любовь к женскому полу. Так понимаю, не всегда это случается по обоюдному согласию.
Мне стало так мерзко, что захотелось свалить побыстрее. Сначала придушить их тут всех… нет, взорвать им мозги. А потом уйти из зала, с двадцать пятого этажа и вообще из грёбаной башни.
Я глянул на часы, которые висели на стене. Время близилось к восьми вечера. Свалить реально пора. Скоро позвонит Зубов.
Дождался, пока Горнило заорёт очередной тост, и тихо вышел.
Никто не окликнул.
По коридору двигался быстро. Белый ковёр глушил шаги, музыка за спиной становилась тише.
Добрался до своей двери, приложил руку, дождался щелчка и вошёл в апартаменты. |