Изменить размер шрифта - +
Для этого мало быть просто сволочами. Здесь надо иметь фантастический ум, стратегическое мышление, отсутствие гуманизма и великолепное терпение. Поверь, у Совета всего этого с избытком. Аркадий считает, что способен переиграть Старейших. Я думаю иначе.

— Воронцов знает твоё мнение?

Панацея снова усмехнулась и невесело.

— Я говорю ему об этом последние четыре года каждый день. С того момента, как он загорелся идеей найти подходящего телепата…

— Стоп, — я поднял руку. — Ты сказала «подходящего телепата». А что, есть ещё какие-то? Мне казалось, эта ветвь Дара сдохла очень давно. Разве я не единственный?

Панацея зависла на мгновение. Она поняла, что ляпнула лишнего, но было уже поздно. Потому сейчас лихорадочно соображала, как поступить дальше — соврать или ответить правду.

— А ты быстро соображаешь, — сказала блондиночка наконец.

— Ты не ответила.

— Отвечу. Только сначала уясни одну вещь. Всё, что ты сейчас услышишь, — секретная информация, и за неё можно поплатиться жизнью. Даже такому, как ты. Особенно такому, как ты.

Панацея подалась вперёд.

— Одарённым не обязательно родиться, Псих. Одарённого можно сделать.

Я молчал. Не потому, что охренел, насчёт экспериментов это мы как раз в курсе. Зубов рассказывал про своего пацана что-то такое. Просто ждал продолжения.

— Есть препарат, — пояснила подружка Апогея. — Не таблетка, не укол, а целый курс. Он длится около года, вводится по схеме, и половину этого времени человеку очень плохо. Дальше все просто. Организм либо принимает, либо нет. Работает это только на детях. Верхняя граница — тринадцать лет, дальше шанс обнуляется. То есть, настоящий Дар, полученный от рождения, включается в раннем детстве, а тут есть запасное окно лет в семь. Не буду блистать научными терминами, по-простому говоря, дело в пубертате, в перестройке организма. После тринадцати определённые функции организма блокируются, препарат не подействует. Ну и ещё одно. Нужны определённые показатели по здоровью. Только один из десяти тысяч может оказаться подходящим.

Один из десяти тысяч…

Я сидел в кресле, смотрел на блондиночку и прикидывал в уме. Препарат, которого официально не существует. Врачи, лаборатории, оборудование. И дети, которых надо где-то взять, где-то держать год, а потом куда-то деть тех, кто не потянул. То есть тех, кто умер, если называть вещи своими именами.

Такое можно провернуть, только если у тебя в руках медицина, фармацевтика, транспорт, деньги и вся отчётность в стране. Причём одновременно. То есть Совет.

Подозрения Зубова подтвердились. Они реально пытаются клепать одарённых сами, не дожидаясь милости от природы. Впрочем, думаю, всё гораздо интереснее. Вполне возможно, что одарённых в принципе они сами и создали. Взялся же этот препарат откуда-то.

«Соображай дальше, — тихо подсказал Мозгоед. — Ты ещё одну вещь не додумал».

Я промолчал. Потому что на самом деле как раз очень даже додумал.

Панацея сказала — «подходящего телепата». Значит, были неподходящие. Те, кого пытался слепить Воронцов в тайне от Совета. Вряд ли они дали бы ему добро на такое, тем более если учитывать конечную цель предводителя Девятки.

Вслух, конечно, ничего не сказал. Не идиот. Спросишь такое напрямую — Панацея сразу поймёт, сколько я успел вытащить из одной её оговорки, и чёрт его знает, как тогда блондиночка будет себя вести.

— Ясно, — произнёс вместо этого. — Только не понял, при чём тут я. Телепатов-то среди ваших подопытных, как понимаю, не выросло.

— Не выросло, — согласилась блондиночка. — В том и дело. Оказалось, телепаты — это не то же самое, что остальные. С ними всё сложнее. Кроме того, думаю, искусственно созданный телепат всё равно будет отличаться от рожденного.

Быстрый переход