Услышав, как скрипнула половица в коридоре, врач оторвался от бумажек. Поднял на меня взгляд, посмотрел поверх очков.

— Чего тебе, Рубин?

— Голова болит, — я прошел в кабинет, чтобы не орать из-за двери. — Дайте таблетку какую-нибудь.

— Голова? С чего вдруг? — удивился Ерофеич, будто сам факт, что у воспитанника что-то может болеть, выглядит для него очень странным.

— Физрук по стадиону гонял. Наверное, перенапрягся.

Врач хмыкнул. Про Скотину и его новую блажь слухи, видимо, разошлись не только между пацанами, но и в кругу персонала.

Встал, подошел к шкафчику, порылся там и вытащил упаковку таблеток. Дал одну мне.

— Воду сам возьми, — кивнул он в сторону выхода, — там кулер возле палаты.

— Возле палаты — это хорошо, — тихо буркнул я себе под нос и двинул в коридор

Таблетку сунул в карман, потом выброшу. Направился к ближайшей комнате. Дверь у нее была полностью стеклянная. В помещении стояло три койки, на одной, укрывшись одеялом, лежал Штык. Просто лежал и пялился в потолок.

Он сильно похудел за эти сутки, что выглядело немного странно. Понятно, кровоизлияние в мозг точно никому не идет на пользу, но придурок скинул килограмм пять, не меньше. Скулы заострились, кожа натянулась, стала какой-то серой, что ли. Губы потрескались, волосы слиплись от пота.

Я толкнул дверь и вошел в комнату. Штык сразу поднял голову, посмотрел на меня.

Дальше произошло то, к чему я не был готов.

Он не закричал, не выругался. Не спросил, какого хрена мне здесь надо. Просто резко подскочил на месте и попытался отползти. Уткнулся спиной в спинку кровати, втянул башку в плечи, ноги согнул в коленях и прижал к груди. Сразу будто уменьшился вдвое. Смотрел Штык прямо на меня. Причем смотрел так, словно не в состоянии оторваться. Дышал часто, поверхностно, как загнанная собака. А потом заскулил. Жалобно, на одной ноте. На простыне, из-под его задницы, расплылось темное пятно.

«Стоп, — тихо сказал Мозгоед. — Развернись и уходи. Медленно. Не делай резких движений. Он сейчас на грани».

Я чего-то так охренел от происходящего, что на автомате выполнил приказ телепата. Сделал шаг назад, потом еще один. Рукой нащупал дверь и, продолжая отступать в коридор, прикрыл ее. Потом резко крутанулся на месте и выскочил из медблока на улицу.

«Какого хрена? Что с ним?»

«Во ты даешь, — хмыкнул Мозгоед. — Сначала отправил пацана в кому, потом выпихнул его оттуда, а теперь удивляешься?»

«Так что, будет со всеми, кого я… ну… ударю?»

«Нет, — совершенно искренне ответил телепат. Не успел я с облегчением выдохнуть, как он продолжил: — С некоторыми будет гораздо хуже. Мы ведь многое умеем. Многое из того, что недоступно другим одаренным. Мы можем погрузить человека в его личное безумие. Он будет ходить по улице, разговаривать, двигать руками и ногами, но видеть иную реальность. Можем отправить вот так, как Штыка, в кому. Можем заставить делать то, что нам нужно. Как ты думаешь, Псих, почему никто не слышал про телепатов с момента, когда официально появились первые одаренные? Я тебе отвечу. Потому что кое-кто очень постарался сделать так, чтобы телепатов не было. Держать телепата под контролем невозможно. Он знает истинные мотивы того, кто тянет поводок».

Я почти пять минут стоял и пялился на вход в медблок. Увиденное меня сильно впечатлило. Кажется, теперь понятно, что имел в виду Мозгоед, когда говорил, что мы опасны.