Губва кивнул.

— Кто это охранник и где он сейчас?

Гарднер наклонил свою голову к металлической двери ячейки.

— Внутри с девушкой.

Губва оттолкнул его и вошёл в ячейку. Девушка лежала на постели одетая в наряд мысле-стражи: короткая, без рукавов ночная рубашка, длиной до середины бёдер. Она была — при жизни — вполне симпатичной. Её груди, выступающие под тканью рубашки, были небольшими, но упругими; ноги были длинными и стройными, а губы пухлыми; но юное лицо выглядело постаревшим от слишком сильных переживаний и переутомления, вызванных наркотической зависимостью. Губва посмотрел на неё, положил свою широкую ладонь ей на грудь, и его густые белые брови сошлись на переносице в мрачной гримасе. Затем он повернулся к охраннику.

Его взгляд на этот раз был беглым и, по-видимому, равнодушным, тут же вернувшимся от нервничающего молодого негра к бесстрастному лицу Гарднера.

— Гарднер, я хочу поговорить с вами наедине. А ты, — он снова взглянул на молодого негра, — иди и приведи одного из своих товарищей — для захоронения трупа. И захватите носилки.

— Я вызову его, сэр, — ответил охранник, отцепляя крошечную рацию от пояса. Его кадык дёрнулся.

— Я сказал: «приведи», — остановил его Губва, его низкий голос вдруг стал ледяным. — Сходи и приведи!

Молодой человек кивнул, нервно сглотнул, повернулся на каблуках и вышел. Его шаги эхом разносились по коридору.

— Закрой дверь, Гарднер, — велел Губва, на этот раз мягким голосом.

— А теперь помоги мне снять с неё рубашку.

Гарднер приподнял мёртвую девушку за бедра, пока Губва задирал её единственное одеяние.

Потом оба отступили назад.

— Ага! — сказал Губва, и в этом слове соединились все угрозы в мире.

Гарднер снова заглянул девушке между ног, после чего заявил:

— Это мог быть только он. Джексон.

— Или ты, — парировал Губва.

Гарднер пожал плечами, понимая, что лучше не спорить:

— Или я, вы правы, сэр.

Губва исследовал его разум, но не обнаружил никакого страха. По крайней мере, не в связи с этим.

— Но эту девушку изнасиловал не ты, нет — это был Джексон. Или… что насчёт остальных дежурных?

— Все семеро спали — но я не спал, конечно. И им пришлось бы пройти мимо меня. Они все отработали дежурство. Джексон был последним. Он уже собирался сдать смену, и принимал душ, когда вы позвонили. Он, как правило, не слишком чистоплотен, но теперь всё понятно. Это был Джексон, точно.

Совместными усилиями они поправили на девушке рубашку.

— Мои приказы достаточно ясные, не так ли? — голос Губвы стал ещё мягче, но при этом более угрожающим.

— Да, сэр.

— Я приказывал никоим образом не тревожить мысле-стражников?

— Да, сэр.

— И я плачу достаточно, чтобы моим приказам повиновались?

— Более чем щедро, сэр, — кивнул Гарднер.

— Верно, — размышлял вслух Губва, — а также обеспечиваю мужчин всем необходимым, включая возможность удовлетворять личные потребности. В таком случае — почему?

— Хочется запретного плода, — пожал плечами Гарднер. — Вы знаете, что они говорят, сэр: краденое яблоко всегда самое сладкое? Даже кислое..?

Губва мрачно усмехнулся, кивнув в знак согласия. Затем поджал дряблые губы:

— Я должен… уволить его, разумеется. Сегодня, лично. Ты сможешь найти замену?

— Конечно, сэр. В любое время. Столько, сколько захотите, в пределах разумного.