Сперва он всем улыбался и кланялся, затем выпрямился:

— Можно, теперь я буду говорить? — его голос был почти шепчущий, очень мягкий и успокаивающий, иллюстрирующий всеобщее представление об англоговорящем китайце. Почти карикатура. — Мой господин пришёл к этим же выводам некоторое время назад. По этой причине он проявил особый интерес к мистеру Гаррисону. Мне было велено сказать, что, какое бы решение не приняли все остальные, мистер Гаррисон не должен умереть. Что это не будет… выгодно.

Снова повисла мёртвая тишина, или, может быть, на этот раз не такая мёртвая. А ещё через секунду все в комнате вскочили на ноги.

— Что? — Председатель был начеку и руководствовался немедленной реакцией остальных, поэтому первым начал протестовать, заметая следы. — Я правильно расслышал? Вы что, действительно думаете, что я предлагал… что мы рассматривали даже возможность… — до тех пор, пока даже его громкие возражения не потонули в общем гомоне.

Впрочем, в то время, как он продолжал протестовать, его мысли были заняты другими вещами. Такими, как указания его начальника, согласно которым Гаррисон действительно должен умереть. Польза для страны в этом случае превысит самые смелые, самые оптимистические мечты любого экономиста — как и польза для их отделения! Потенциал для расширения шпионажа и контрразведки будет огромным. ЦРУ по сравнению с Секретной службой скоро станет мелкой сошкой.

Таковы были доводы, изложенные начальником Председателя, руководителя отделения — но Председатель знал, что существует, по крайней мере, ещё один. Его начальник был человеком состоятельным и алчным. Он признался, что больше, чем просто «играл» с акциями и облигациями; всё, чем он владел, участвовало в этой игре. И намекнул, что мог бы легко удвоить свой пакет акций в некоторых предприятиях, но ему мешают двое крупных акционеров, а именно Гаррисон и Кениг. Таким образом, смерть Гаррисона принесёт ему большую личную выгоду.

Пока эти мысли мелькали в голове Председателя, гвалт, поднятый собравшимися за большим столом, стал вдвое громче. Представитель Прав на разработку месторождений и добычу полезных ископаемых тоже кричал на маленького китайца:

— Да кто такой, чёрт бы его побрал, ваш хозяин? Он что, думает, что представители власти в этой стране являются хладнокровными убийцами? Господин Председатель, я требую, чтобы он дал объяснения… — до тех пор, пока его голос тоже не потонул в шуме негодования.

Но в глубине разума он тоже успел прикинуть перспективу превращения Великобритании в страну, имеющую главное решающее значение в ОПЕК, а также выгоду от получения больших кусков таких пирогов, как разработка южно-африканских и австралийских месторождений.

То же самое было с большинством из них — за исключением самого китайца, руководителя МИ-6 и его заместителя, а также Наблюдателя. Первый из них лишь выполнял инструкции Харона Губвы, и его не особенно занимало, какой фурор произвели его предостерегающие слова. Глава МИ-6 просто сидел на месте и что-то обдумывал; его прищуренные глаза смотрели на Председателя, а разум переполняли мрачные сомнения. Он всегда верил в Службу в целом, но не доверял её зловещему, независимому отделению, которым руководил Председатель. Честность среди воров, в самом деле! Что касается Наблюдателя: он сидел неподвижно, с невыразительным лицом, и наблюдал.

Через некоторое время гвалт немного утих. Всё это время китаец продолжал стоять, по-прежнему улыбаясь. Теперь он воспользовался возможностью, чтобы направиться к двери, которая в этот момент открылась, чтобы впустить одетого в униформу слугу Председателя. Тот пошёл прямо к своему работодателю и передал ему записку, затем повернулся на каблуках и вышел. Он закрыл бы двери за собой, но китаец стоял там, улыбаясь.

Без всякой видимой причины, внезапно всеобщее внимание словно было приковано к Председателю.