В 1977 году китайские власти, наконец, раскололи его прикрытие; в Пекине его подвергли полной обработке, и только расцвет китайского романа с США и Великобританией спас его. Он был выдворен из страны с минимумом огласки и со свежепромытыми мозгами, репатриирован с помощью МИ-6, и, наконец, вернулся в Германию в качестве младшего советника контрразведки НАТО.

Ну (часто утешал он себя), ему же хотелось увидеть весь мир? Но мир ещё не совсем закончил с ним, как и он с приключениями.

Работа в Германии была ему не по душе — слишком тихо. Он стал беспокоен — возможно, в результате донёсшихся слухов, что некоторые партии пытались завербовать контрабандистов для доставки оружия в Афганистан, вооружая соплеменников Хаш-луна для борьбы с предстоящим вводом советских войск. И Стоун отправился туда, став членом афганского подполья. Когда ввод войск начался, Стоун по собственной инициативе создал хорошо организованную партизанскую группу. В Лондоне об этом пронюхали и задали ему взбучку. Это тебе не фильм «Лоуренс Аравийский», сказали ему, а настоящая война!

Он стал подумывать, не стоит ли продать себя израильтянам, или вернуться в Южную Африку, где поселились несколько его бывших друзей-солдат, или заняться промышленным шпионажем в Америке. Между тем МИ-5 и МИ-6 продолжали давать ему задания, правда, неинтересные, обычно слежка или работа в качестве телохранителя.

Теперь он должен будет присматривать за Ричардом Гаррисоном, и Стоун уже считал, что это слишком банально для него. Но… работа есть работа, и за неё, по крайней мере, платят. Хотя это будет последний раз, а после этого он, вероятно, махнёт в старые добрые Штаты. По ту сторону Северной Атлантики наверняка будут ещё происходить вооружённые столкновения.

Такими были его мысли, когда он покинул офис МИ-6 через Уайтхолл, который предпочитал в качестве прикрытия и где был «экипирован», затем направился на тянущемся через весь Лондон метро в свою квартиру в Ричмонде. Там он сел в свою машину и отправимся в Хаслемер, где Гаррисон находился на лечении в очень частной и привилегированной больнице. Он не заметил низкорослого, крепкого китайца в деловом костюме, который этим вечером следовал за ним от метро и в Ричмонде — Джонни Фонг был эксперт по незаметности — и не обратил особого внимания на толкающих друг друга двух здоровенных, пьяных хулиганов в дверях магазина, мимо которого проходил. И вдруг…

«Хулиганы» навалились на него, как мешки с углём, сразу прижав к стене. А в следующую секунду, прежде чем он смог задействовать разум или мышцы, маленький китаец оказался прямо перед ним, выдавливая содержимое большого шприц-тюбика прямо через рубашку в стенку желудка! Стоун сразу узнал китайца и немедленно отреагировал.

Он отшвырнул одного из нападавших, замахнулся свободной рукой по дуге и вмазал кулаком в физиономию другого. Но к тому времени он уже знал, что всё кончено. Подъехавший автомобиль, казалось, растягивался, улица таяла, как мягкая ириска; нападавшие, один из них с разбитым, обильно кровоточащим лицом, затолкали его на заднее сиденье большого чёрного «универсала». Он ещё мог немного двигать руками, но они ощущались, как резиновые, словно в них нет костей. Его ноги уже давно сдались, последним отказало мышление, или, может быть, зрение. Позднее он будет вспоминать, что, прежде чем окончательно вырубиться, он увидел крупным планом лицо китайца и его широкую кривую улыбку.

Потом зловещая улыбка желтолицего стала удаляться по длинному чёрному тоннелю, а мысли Стоуна плыли вслед за ней: «Вы просто подождите, Фу Манчу. Я ещё увижусь с вами снова… с вами снова… снова… снова-сновасноваснова снова…»

Но на самом деле, он никогда больше с ним не увидится.

Не только Ричард Гаррисон оказался на больничной койке: Карло Висенти тоже лежал в «джентльменской» палате в большой больнице в Центральном Лондоне.