|
В этой ситуации некоторое самодовольство ему бы не помешало, но самодовольство было не в характере сэра Джерваса Кросби. ГЛАВА X ВЫКУП Никогда еще Джервас не испытывал такого унижения, как в тот день, уходя из поместья Тревеньон. У другого такое унижение вызвало бы прилив злости, побуждающей к мелкому мщению - случай всегда найдется. Сэр Джервас корил сам себя и мучился от стыда. Собственное поведение вызывало у него отвращение: вел себя, как дурно воспитанный школяр, и дон Педро обошелся с ним соответственно, проявив великодушие, что само по себе было жестокостью, - своего рода воспитательная порка для души. Теперь ему не миновать презрения Маргарет, и оно оправдано - эта мысль была для него невыносима. И в своем крайнем унижении он именно так истолковал негодование Маргарет. Ослепленный им - ведь уничижение ослепляет не меньше тщеславия - Джервас не почувствовал за негодованием Маргарет горячего участия. Положение соперника было не намного лучше его собственного. Напрасно он защищался, приводя многословные доводы в свою пользу, выставляя напоказ собственное великодушие и сдержанность, позволившие сэру Джервасу покинуть поле боя без единой царапины. Но леди Маргарет не желала, чтобы сэр Джервас был хоть чем-то обязан великодушию другого человека. Ей было крайне неприятно, что Джервас оказался в таком положении, и свое недовольство она беспристрастно выражала и Джервасу, и тому, кто поставил его в столь невыгодное положение. С доном Педро она отныне держалась отчужденно и холодно. Маргарет ясно дала ему понять, что у нее уже сложилось определенное мнение о его поведении, и никакие объяснения ей не нужны, поскольку они все равно не изменят ее точку зрения. Вечером того же дня дон Педро предпринял отчаянную попытку оправдаться перед ней. Она со своим кузеном Фрэнсисом вышла из-за стола вслед за отцом, и дон Педро умолил ее задержаться на минуту. Она поддалась на уговоры, намереваясь, вероятно, разъяснить ему в полной мере, как велико ее негодование. - Клянусь, - начал он, - вы жестоки со мной, потому что вас разгневала дуэль, которой я не мог избежать. - Я больше не хочу об этом слышать. - А теперь вы несправедливы. Нет большей несправедливости, чем осудить человека, даже не выслушав его. - Нет никакой необходимости выслушивать вас, сэр, чтобы убедиться в том, что вы злоупотребили своим положением, что вы злоупотребили моим доверием, когда я позволила вам сохранить оружие. Меня интересуют только факты, а факты, дон Педро, таковы, что вы в моих глазах пали бесконечно низко. Она увидела, как гримаса боли исказила его тонко очерченное лицо; большие темные глаза смотрели на нее с мукой. |
