|
Но страдания дона Педро были искренни, и грусть, с которой он смотрел на Маргарет, шла из глубины души. Взаимное притяжение противоположностей неизбежно, и дон Педро, типичный смуглолицый сын Испании, волею судьбы близко узнавший высокую девушку с золотыми волосами, нежным, точно яблоневый цвет, румянцем, бездонными голубыми глазами, глядевшими на мир открыто и спокойно, конечно же, должен был полюбить Маргарет. Она была разительно несхожа не только с томными, беззаботными, непросвещенными женщинами его родной Испании, но и с любыми другими женщинами Европы. Свобода, ее естественное достояние с самого детства, наделила ее одновременно искренностью и силой духа, защищавшими ее девичество надежнее зарешеченных окон и бдительной дуэньи. Ее невинности не сопутствовало невежество, искренности - дерзость, скромности - жеманство. Она могла свести с ума своей красотой, не пытаясь очаровать поклонника. За всю свою жизнь, за долгие странствия дон Педро не встречал еще женщины и вполовину столь желанной, чье завоевание стало бы для него источником большей гордости. И ведь их отношения складывались так хорошо и многообещающе до этой злополучной дуэли с сэром Джервасом Кросби. Теперь дон Педро уже не презирал, а ненавидел его. Итак, три дня он томился в одиночестве, на которое его обрекла Маргарет. На четвертый день к вечеру произошло нечто, вернувшее ему центральное место в ходе событий, как всегда, когда он был их участником. Они сидели за столом, и слуга доложил, что джентльмен - иностранец - желает видеть дона Педро. Испанец, извинившись, поспешил в холл. О значении в обществе дона Педро де Мендоса и Луна можно было судить по безотлагательности, с которой принялся выполнять его поручение адресат в Нанте. Скорость была почти фантастической: через восемнадцать дней после отправки письма в Нант ответ был доставлен в поместье Тревеньон. Дон Педро, поспешно явившийся в просторный серый холл, замер от неожиданности при виде ждавшего его человека. Он был похож на матроса - загорелый, крепко сбитый, чернобородый в домотканной одежде и высоких сапогах. Под мышкой он держал большой пакет, обернутый парусиной. Поклонившись испанцу, он представился по-французски: - К вашим услугам, монсеньор. Я - Антуан Дюклерк из Нанта. Дон Педро нахмурился и чопорно выпрямился. - Как же так? Я думая, дон Диего сам сюда пожалует? - спросил он надменно. - Со мной перестали считаться? - Дон Диего прибыл самолично, монсеньор. Но ему было бы неблагоразумно высадиться на берег. - Так он стал благоразумным, да? - усмехнулся дон Педро. - Ну, ну. А вы кто такой? - Я хозяин брига, ходившего за ним в Сантандер. |
