|
У Джерваса не было продуманного плана действий, не знал он и как осуществить то, о чем просит ее величество. Тишину нарушил грубоватый голос сэра Оливера Трессилиана. - Позвольте сказать, ваша светлость. - С этими словами он шагнул вперед, и его смуглое решительное лицо приковало взоры всех присутствующих. - Да говорите же, во имя Господа, - раздраженно бросила она, - говорите, если можете помочь делу. - Ваше величество поощряет неосторожность, иначе я навряд ли решился бы. - Решайтесь, черт вас побери, - заявила львица. - Что вам пришло на ум? - Возможно, ваше величество не помнит, но я получил от вас рыцарское звание за то, что захватил флагман андалузского флота, единственный плененный нами испанский корабль. Мы взяли в плен дона Педро Валдеса, самого прославленного и заслуженно почитаемого в Испании капитана. Вместе с ним к нам в плен попали семь джентльменов из лучших семей Испании. Все они в руках вашего величества. Они находятся в заключении в Тауэре. Сэр Оливер ничего не добавил к сказанному, но в самом его жестком тоне содержалось предложение. И тон, и намек, проскользнувший в его словах, свидетельствовали о натуре беспощадной, неподвластной закону, сделавшей его впоследствии тем, кем ему суждено было стать. Речь сэра Оливера произвела чудо, выведя наконец лорда Уолсингема из состояния присущей ему невозмутимости. - Во имя неба, молодой человек, что вы имеете в виду? Но ответила ему королева с недобрым смешком и жесткостью, сродни той, что проявил сэр Оливер. У министра мурашки побежали по спине. - Боже милостивый! Неужели неясно? Тон ее был красноречивее слов: предложение сэра Оливера пришлось ей по душе. - Дейкрс, поставь стул вон к тому столику. Король Испании еще узнает, какие у меня длинные руки. Высокая фрейлина принесла мягкий, обитый красной материей стул. Королева подошла к столу и села. - Дай мне перо, Дейкрс. Уолсингем, назовите фамилии семи джентльменов, заключенных в Тауэр вместе с Валдесом. - Ваше величество, вы намерены... - Уолсингем был бледен, его борода заметно дергалась. - Вам скоро станут известны мои намерения, вам и другому слабосильному парню - Филиппу Испанскому. Повторяю - их имена! Королева была беспощадна в своем властолюбии. Уолсингем спасовал и продиктовал ей имена. Она написала их своем крупным угловатым почерком, который историки более поздних времен сочли красивым. Составив список, королева откинулась и пробежала его прищуренными глазами, задумчиво покусывая гусиное перо. Министр, наклонившись к ней, что-то испуганно прошептал. |
