Она стояла где-то там, наверху, прикрытая людьми в камуфляже.

- Значит, таки обманула нас блядь. - протянул Ракша.

- Ляжем костьми, но оружия не сдадим. - призвал Еруслан.

- Кости нам тоже сгодятся, - сказал голос глухой и старческий, вызывающий стук зубовный.

- Истинно Кощеевы слова, прости господи. - Путята осенил себя крестным знамением.

- Это никакой не Кощей, а академик Петр Эдуардович Кирпичев, директор института. - подсказала Светлана.

- Я не хотел напугать вас, мои будущие друзья. - стал утешать Кирпичев. - Просто ваши кости, другие ткани, и тела в целом являются замечательными исследовательскими установками, установками по исследованию сверхдолгой жизни. И, конечно же, вам не о чем беспокоиться. Кроме анализов от вас ничего не понадобится. Ну, может быть, еще хорошее настроение.

- Конечно, мальчики, вам не о чем беспокоится. - подтвердила Светлана. - До конца жизни, продолжайся она хоть целую вечность, вы будете на довольствии института. Заодно и человечество облагодетельствуете.

- Чего нам о человечестве думать, о нас не шибко оно заботилось. И пайкой нас не купить. Лучше убьем себя, друже. - предложил Путята. Ино распотрошат они нас помаленьку, а опосля чучела наши выставят в зоомузее, вместе с мамонтами.

- Не стоит самоубиваться, мальчики. Даже на трупном материале будут проведены успешные исследования. - предупредила Света.

- Дабы нечестивые ваши начальники каждую свою клеточку оборонили синкутиумной пленкой. - гневно, но эрудированно выкрикнул Путята. Нет уж, фиг вам. Мы лучше убьем себя. Я убью Мала, Ракша Ерманика, ну и так далее.

- Нет, лучше я тебя убью, - возразил Мал.

- Похоже, в товарищах согласия нет, - заиронизировал Кирпичев. Особо упорные могут отойти в сторону и сегодня же стать ломтиками на столах у патологоанатома. Остальных ожидает бесплатное пиво и общество симпатичных лаборанток, пардон, красных девок.

- Ладно, мы-таки складываем оружие, лучше пожить еще, чем скончаться, потому как жить мы привыкли, - неожиданно покладисто молвил Путята.

- Тем более, это и не оружие вовсе, а металлолом один, - удрученно добавил Еруслан.

- Правильно, умнички, - похвалил Кирпичев, плотно прикрытый сотрудниками службы безопасности. - Если бы вы были принципиальными, то не дожили бы до наших дней. И я смотрю вы неплохо дожили, мои дорогие мафусаилы, такие упитанные, румяные... А вооруженьице не ругайте свое, мы его пристроим в музей, пусть детвора изучает.

И псы-витязи стали бросать свое оружие: копья-сулицы, мечи, сабли, чеканы, цепы, кистени, сакрамасаксы, булавы, клевцы, секиры. По грохоту это напоминало действительно сбор металлолома. Некогда грозное оснащение воинов окончательно превратилось в музейные экспонаты.

- Ну вот и все. Вставить к стенке и расставить ноги, - скомандовал начальник ВОХРа, направляя по трапам своих крепышей к сдавшимся витязям.

- Нет, не все. - внезапно и с неожиданной броней в голосе сказала Светлана. - Здание заминировано. Не приближайтесь ко мне, не то пожалеете.

- Что ты плетешь, Светлана Павловна? Мы ведь обо всем уже договорились, ты же сектор получишь! - удивился Кирпичев. Он был уже стар, и думал хоть верно, но медленно.

- Знаю я твой сектор на одной отдельно взятой кровати. Решил опять бесплатно Василисой Премудрой пользоваться, Кощей Бессовестный? Не выйдет.

Два дюжих вохровца, стоявшие рядом со Светланой, безмятежно опустились на пол - у каждого из шеи торчало по шприцу с опорожненной ампулой, а сильно успокаивающее средство уже растеклось по их телам.

Но другие вохровцы, послушные легкому движению начальственной головы, поспешили к женщине, выкинувшей очередной фокус.

Тут и раздался взрыв, разлетелись куски металла, с галереи упало тело, застонали раненые. Приличная дыра теперь разделяла Свету и вохровцев.

- Боль - это прикосновение Бога, так выразился один поэтишка.