Я объяснил Макдональду приблизительное местонахождение нашей цели, указав его на карте с той точностью, с какой позволяло описание Ксаи, и инспектор нахмурился. Он снял чешуйку обгоревшей кожи с носа, ответил:

– Не самый лучший район, доктор, – и отправился поговорить со своими людьми.

Лишь в полдень из-за верхушек деревьев с юго-востока с рокотом появился вертолет. Лорен выпрыгнул из кабины, таща за собой сумку.

– Прости за опоздание, Бен. Пришлось ждать телефонного звонка из Нью-Йорка.

Подошел Макдональд и коснулся своего шлема.

– Добрый день, сэр. – Он держался почтительно. – Премьер-министр просил передать привет, мистер Стервесант. Я полностью в вашем распоряжении.

Не доезжая до возделанных полей близ Тете, мы оставили дорогу и повернули на север к Замбези. Макдональд ехал в головном «лендровере» с шофером и пулеметчиком. Наша машина шла в центре – Лорен за рулем, полицейский с ружьем на пассажирском сиденье, мы с Ксаи сзади. Второй полицейский «лендровер» под командой сержанта Ндабука замыкал колонну.

Медленно оставляя позади милю за милей, колонна пробиралась по лесу из деревьев мопана и поднималась на невысокие гранитные холмы. Как только мы начинали сомневаться в выборе направления, Ксаи показывал рукой, и мы двигались дальше, подпрыгивая и раскачиваясь на неровной почве или плавно пересекая поляны, поросшие бурой травой. Я понял, что Ксаи ведет нас по слоновьей тропе, проторенной мигрирующими великанами к убежищу – заповеднику Вэнки на юге. Опытные следопыты и путешественники, слоны выбирают наиболее удобный маршрут. Подъем всегда некрутой, проходы через холмы невысокие, реки текут медленно, в пологих берегах.

У одной из таких рек мы остановились. Русло высохло, забитое полированными черными булыжниками, сверкавшими на солнце, как чешуя рептилии. Виднелись полоски сахарно-белого песка, островки высоких тростников и лужи вязкой зеленой воды под пологом хинных деревьев.

Сидя на камнях, мы наблюдали за колонией желтых ткачиков, которые щебетали и возились у своих свисавших с ветвей деревьев травяных гнезд.

Лорен дал Ксаи сигару, и, пока мы разговаривали, глаза бушмена не отрывались от наших лиц, как глаза верного пса. Разговор был обрывочный, мы без всякой последовательности перескакивали с одного на другое. Лорен рассказывал о своем проекте с отелями на островах. Он был уверен в его успехе.

– Один из удачных замыслов, Бен.

Я вспомнил о других его замыслах: скотоводческие ранчо, алмазные, золотые, хромовые и медные шахты – и понял, какой он должен быть большой.

Я без нажима коснулся его отношений с Хилари.

– Боже мой, Бен. Если бы только они понимали, что со свидетельством о браке они не приобретают тебя в собственность!

Три другие жены познали это на своем горьком опыте, и я надеялся, что Хилари не станет четвертой.

Уже почти стемнело, когда с берега спустился Макдональд.

– Простите, мистер Стервесант. Могу я попросить вас подняться в периметр? Я не хочу рисковать без необходимости.

Лорен загасил сигару, и мы встали.

– Когда-то человек мог вести себя здесь, как хотел. Времена меняются, Бен.

Когда мы вошли в лагерь, на низком, укрытом от взглядов огне кипел кофе. Пока мы пили его из дымящихся чашек, я увидел, какие меры предосторожности принял Макдональд, и понял, что его компетентность – не видимость. Он закончил обход постов и подсел к нам.