Здесь ветра не было. Хай достал длинный шест, встал на корме и, отталкиваясь, провел судно через заводь к ослепительно-белому песку пляжа. Бредя по колено в воде, он вытащил корабль на берег.

Из куска полотна Хай соорудил убежище среди гладко обкатанных водой черных камней на берегу, помог Айне перебраться через песок и усадил ее в укрытии.

– Чашу вина, матушка? – вкрадчиво предложил он.

– Ты слишком добр, божественный.

Они оставили Айну спокойно похрапывать в тени и пошли по берегу. Хай расстелил под пальмами плащ, они сбросили одежду и легли. Они разговаривали, смеялись и любили друг друга.

Потом они вместе выкупались в чистой теплой озерной воде, а когда лежали на отмели и маленькие волны лениво плескались вокруг, приплыли стаи серебряной рыбешки размером с палец и стали пощипывать их обнаженную кожу. Танит рассмеялась: щекотно.

Потом они полежали на солнце, обсыхая. Хай взглянул на стоявшую над ним Танит. Ее влажные волосы тяжелыми черными прядями ложились на плечи, позолоченные солнцем, и на грудь. На ресницах дрожали капли воды. Она гордо выдержала его взгляд, обхватив груди ладонями.

– Я изменилась, угодный Баалу? – спросила она насмешливо.

Хай улыбнулся и покачал головой.

– Смотри внимательней, – предложила она.

Ему показалось, что груди у нее стали полнее, заострились и на них появились мраморные прожилки сосудов.

– Ну? – спросила Танит и провела руками по животу.

– Ты толстеешь, – выговорил ей Хай. – Слишком мно–го ешь.

Танит покачала головой.

– То, что здесь, угодный Баалу, пришло совсем не через рот.

Смех замер на губах у Хая. Он уставился на Танит.

«Разве жриц Астарты не учат тайно предотвращать такие происшествия? Это событие могло сравниться с землетрясением, бурей или поражением в битве. Придется что-то предпринять, что-то решительное».

Хай вспомнил о грязных старых ведьмах, живущих около гавани: улаживать такие неприятности их ремесло. Но он сразу отбросил эту мысль.

– Нет. – Он произнес это вслух и прислушался к дыханию Танит, надеясь, что не разбудил ее. И опять принялся соображать. Может, обойдется без таких жертв. Может быть, устроить еще одно освящение храма в дальнем уголке царства, и там, вдали от любопытных глаз и болтливых языков, Танит выносит его сына? Подыскать приемную мать будет несложно. Он найдет верного человека. В его легионе много ветеранов, раненных в битвах. Теперь они ведут простую крестьянскую жизнь в одном из поместий Хая. Ради него эти люди солгут, украдут и убьют. У них плодовитые жены, чьи огромные груди полны и прокормят лишнее дитя.

Они с сыном смогут часто видеться. Хай уже представлял себе это счастье и смех, представлял себе сына: вот он брыкается и гукает на солнышке, мягкий, толстенький, сытый.

Хай осторожно просунул руку под покрывало, легко коснулся обнаженного живота Танит и начал ощупывать его.

– Нащупать еще нельзя, – прошептала Танит и повернулась, чтобы обнять его. – Я не делала того, чему учат жриц. Я поступила плохо? Ты сердишься на меня, мой господин?

– Нет, – ответил Хай. – Я очень доволен.

– Я так и думала, – довольно усмехнулась Танит, прижалась к нему и сонно добавила: – Ну, когда привыкла.

Их разбудил стук и шум, и Хай, еще не проснувшись, соскочил с постели и схватил топор. Как только смятение улеглось и рабы убедились, что стучит, вызывая их, воин из царской охраны, Хай отложил топор и зажег второй светильник.