Замысел забавный, к тому же он подстегивал воображение. К тому времени, как Салли положила на холст последние мазки, минуло четыре недели, а прямым результатом наших упражнений стало открытие Питером верфи: биремы, как и предполагала Салли, лежали на берегу озера.

Мы обнаружили стапель, на нем киль и остатки корпуса. Недостроенный корабль сгорел, а обгоревшие остатки рассыпались. Только воображение и вера могли распознать в них судно. Я знал, что мои научные противники не признают открытия, но анализ с помощью углерода-14 дал прежнюю дату – 300-й год нашей эры; между собой мы называли этот период «временем большого пожара».

Я получил возможность больше времени проводить с Салли. Я брал с собой в пещеру ленч и плавки. Вначале сохранялась некоторая неловкость, но я очень старался успокоить Салли, и вскоре между нами установились прежние дружеские отношения, благодаря которым мы так хорошо работали вместе. Только однажды я упомянул о наших более близких отношениях.

– У тебя по-прежнему хандра, Салли? – спросил я, и она долго смотрела на меня, прежде чем ответить.

– Пожалуйста, дай мне время, Бен. Я должна кое-что решить для себя.

– Хорошо. – Я как можно бодрее улыбнулся и приготовился к долгому ожиданию.

Иногда к нашему ленчу у бассейна присоединялись другие: хотя снаружи стояла сорокашестиградусная жара, в пещере было прохладно. Мы плескались в воде, перекликались, нам отвечало гулкое эхо. Одно из моих неизгладимых впечатлений – Лесли в бикини, преследуемая неутомимым Ралом, резво и кокетливо плещется в бассейне, точно самка гиппопотама в брачный период.

Через пять недель после своего возвращения я пришел в пещеру с хорошей новостью.

– Только что со мной связался Ларкин, Сал. Завтра утром прилетает Лорен.

Ее негативная реакция меня разочаровала: мне казалось, что она преодолела свою первоначальную неприязнь к Лорену и он начал ей нравиться.

Я пошел встречать Лорена на полосу и, увидев его, поразился. Он потерял 20 фунтов веса, а его кожа, обычно здорового золотистого оттенка, стала бело-серой, как мел. Под глазами темнели пятна, похожие на синяки.

– Бен! – Он обнял меня за плечи. – Как приятно тебя видеть, старый разбойник. – Но голос у него был усталый, а на висках я заметил серебристые полоски, которых прежде не было.

– Господи, ты выглядишь ужасно.

– Спасибо. – Он сухо улыбнулся и забросил сумку с вещами на заднее сиденье «лендровера».

– Серьезно, Ло. Ты не болен? – Меня расстроил его усталый и болезненный вид.

– Мне пришлось нелегко, Бен, – признался он, садясь в «лендровер» рядом со мной. – Четыре недели шли переговоры, и я был вынужден сам вести их, никому не мог доверить. А противная сторона выставляла команды переговорщиков, меняя их, когда они уставали.

– Ты себя убиваешь, – бранил я его, точно надоедливая супруга. Он легко сжал мне руку и рассмеялся.

– У тебя рука ослабла, партнер.

– А стоило ли браться? Чем ты занимался?

– Роскошным проектом, Бен! Грандиозным! Медь и железо, Юго-Западная Африка, район реки Гунене, крупное месторождение руды с низким содержанием меди и высоким – железа. В целом – настоящее сокровище. – Усталость из его голоса исчезла. – Я разложил этих японских ублюдков на столе и высек. Чтобы получить металлы, они финансируют строительство глубоководной гавани и железной дороги.