– Место за тобой, – улыбнулся я ей. – Даю слово.

Первым делом следовало удалить пыль, толстым слоем покрывавшую весь архив. Я удивился, откуда ее столько в закрытом и изолированном от наружного воздуха коридоре, но вскоре обнаружил, что щели кладки потолка шире, чем в кладке стен, и на протяжении веков тончайшая пыль проходила сквозь них и оседала повсюду.

Когда на «дакоте» вместе с отрядом службы безопасности прибыло заказанное Лореном оборудование, мы смогли приступить к работе.

У входа в туннель построили небольшую будку, в которой постоянно находился охранник. Входить разрешалось только нам пятерым.

Пылесосы упростили задачу очистки архива от пыли. Мы с Ралом, точно две образцовые домохозяйки, работали с внешней стороны коридора и до окончания своих трудов не снимали респираторы из-за удушающих облаков пыли.

После этого мы получили возможность более внимательно ознакомиться со своим открытием. В каменных нишах находилось 1142 запечатанных глиняных кувшина. 148 из них упали с полок, 127 разбились или треснули, свитки в них, подверженные влиянию воздуха, вероятно, погибли. Эти свитки мы заливали парафином, прежде чем притронуться к ним, потом прикрепляли этикетки и упаковывали.

Затем мы все внимание перенесли на свидетельства смертельной схватки, которая разыгралась в архиве и нанесла такой урон полкам и их содержимому.

В коридоре между полками лежали 38 трупов, все с явными признаками неожиданной и насильственной смерти, и все они замечательно сохранились. Некоторые из участников схватки сумели уползти в ниши и там испустили последний вздох, зажимая страшные раны, которые все еще были заметны на их высохших телах. Предсмертная агония ясно отразилась на положении тел. Другие умерли быстро – у них были отсечены конечности, расколоты черепа, а у нескольких отрублены головы, которые лежали тут же, в стороне.

Свидетельства дьявольской ярости, проявление почти нечеловеческой разрушительной силы.

Все жертвы были негроидного типа, все – в набедренных повязках или передниках из обработанной кожи, с бусами или украшениями из кости. На ногах легкие кожаные сандалии, на головах шапки из кожи, лыка или перьев тоже с бусами, раковинами и костями.

Вокруг лежало оружие: грубо кованные железные наконечники, прикрепленные к древкам из полированного дерева. Многие древки сломаны или разрублены ударами чего-то острого. Здесь же сотни оперенных перьями дикой утки тростниковых стрел с наконечниками из кованного вручную железа. Стрелы проделали множество ямок в мягком песчанике стен, и нам не составляло труда определить, что ими стреляли снаружи, от входа в коридор, прежде чем его запечатали. Ни одна из них не попала в лежащих, из чего мы заключили, что залп стрел предшествовал нападению тех, кто лежал вдоль всего коридора.

В пятнадцати футах от запечатанного входа в туннель виднелись следы большого костра: от него почернели стены, пол и потолок. Там, где недостаток воздуха загасил костер, когда вход запечатали, все еще лежала груда обгоревших поленьев. Костер нас озадачил, и Лорен попробовал воссоздать ход битвы. Он беспокойно расхаживал по коридору, шаги его звенели на каменных плитах, гротескная тень скользила по стенам.

– Их загнали сюда – последних воинов Опета, небольшой отряд самых сильных и храбрых. – Голос Ло звенел, как у трубадура, поющего о героях древности. – Сюда послали лучших бойцов, чтобы довершить убийство, но люди Опета перебили их, а уцелевших обратили в бегство. Тогда враги поставили у входа лучников, которые пустили внутрь тучи стрел, и снова попытались войти. Но люди Опета ждали их, и снова враги умирали десятками. – Он повернулся и подошел туда, где стоял я, под раскачивающейся электрической лампой.