— На самом деле всё просто. У каждого человека есть слабости и уязвимые места. И если постараться, всегда можно отыскать давно брошенное зерно будущей вражды. Люди глупы, они думают, что старые обиды забываются.

— Но они ведь и правда забываются, — улыбнулся Лукас.

— Говори за себя, — улыбнулся Дерек в ответ.

Это были очень нехорошие, гадкие улыбки. Дрянные улыбки давних врагов. Хотя они ведь никогда не были врагами.

Какое-то время они смотрели друг на друга. Дерек отвёл взгляд первым и сказал с показной беспечностью:

— Впрочем, ты сам знаешь, эта война давно уже зрела. Не спровоцируй мы, спровоцировал бы кто-нибудь другой, случайно, в куда менее подходящий момент.

— И кто победит? — вполголоса спросил Лукас — он не сомневался, что патрицианцы это уже решили.

— Сначала — герцогиня.

— А потом?

Дерек скрестил руки на груди. В его голосе повеяло далёким холодком.

— Лукас, ты прекрасно понимаешь, что для твоего собственного блага тебе следует знать об этом как можно меньше.

— Я и не настаиваю. Просто не могу понять, зачем ты назначил мне эту встречу. Только, прошу, не говори, что хотел меня повидать. Мы с тобой оба уже не мальчишки.

— Да, — медленно кивнул Дерек и добавил: — А знаешь, я иногда об этом жалею.

— Ну ещё бы, — усмехнулся Лукас.

— Мы тогда… ни в чём не сомневались.

— А теперь ты сомневаешься?

Должно быть, удивление в его голосе было слишком явным: Дерек напрягся и, кажется, лишь усилием воли заставил себя не обернуться.

— Мне порой кажется, что магистром патрицианцев должен был стать ты, а не я, — проговорил он.

— И дать обет целомудрия?! — возмутился Лукас. — Вот ещё. А денег у меня и так больше, чем мне надо.

— Денег… Да, я знаю. Более десяти тысяч у ростовщиков по всей стране. Несколько земельных наделов. Дома в разных городах, хотя родовым замком ты так и не обзавёлся. Почему, кстати? Тебе ведь давным-давно пожаловали титул.

— Родовой замок тянет слишком много средств, — коротко сказал Лукас. — Я вижу, ты наводил обо мне справки, Дерек. Что ещё расскажешь?

— Ты так и не женился, хотя наплодил немало бастардов. Никем из них не интересовался. Кстати, если захочешь, я расскажу тебе о некоторых. Они уже подросли.

— Благодарствую, — холодно ответил Лукас. — Если бы я хотел, я бы сам выяснил. Что ещё?

— Успокойся, — Дерек обернулся, продемонстрировав свою патрицианскую улыбку — уголками губ. — Я не собираюсь на тебя давить. По правде говоря, на тебя и не особо надавишь. Ты в самом деле умудрился построить свою жизнь так, что у тебя почти не осталось слабых мест…

— Не почти, мессер магистр.

— У всех есть слабые места, — мягко сказал Дерек.

— Тогда почему ты всё ещё не заставил меня сделать то, что тебе нужно?

Дерек вздохнул, но тут же улыбнулся снова.

— А ты и впрямь почти не изменился. Седина не в счёт.

— Если ты говоришь о моём подходе к жизни — то, разумеется, нет.

— Ты когда-то неплохо служил ордену.

«О, — с раздражённым облегчением подумал Лукас, — наконец-то к делу».

— Да, — терпеливо сказал он. — И орден неплохо мне платил. Но теперь мне ничего не нужно.

— Лукас, я могу задать тебе личный вопрос?

— Ты ещё спрашиваешь, — рассмеялся Лукас — и смех вышел почти не натянутым.