— Значит, тебя должны были повесить. В рудниках или на другой работе от людей вроде тебя мало проку — слишком строптивы. От госпожи — сбежишь мгновенно, да еще унесешь все ее драгоценности, лови тебя, время теряй… Но ты говорил об этом с таким знанием дела… Что, довелось попробовать?

Вор понял, что краснеет чуть ли не впервые за последние лет этак двадцать.

— Тебя снова поймали и вернули… куда-то, неважно, а там тебя тоже видеть не могли, — заключила Принцесса. — Или ты что-то натворил, чтобы тебя наверняка казнили. Чтобы не мучиться на короткой цепи и в ошейнике, который даже ты снять не можешь.

— У нас была легенда, — старательно подбирая слова, сказал Вор, — о человеке, которому удалось снять снять цепи и ошейник. Ему даже клеймо убрали, а рубцы зажили сами. Он уважаемый человек теперь. Не здесь, конечно…

— И чем он за это заплатил?

Вор промолчал. Будто она не понимала… Лесть, предательство, игра…. Наверно, при дворе этому учат прежде, чем ходить.

— Была другая легенда, — добавил он зачем-то. — О человеке, который сам снял кандалы. Только она очень плохо заканчивается.

— Но он умер свободным, верно?

Вор кивнул и рискнул:

— На нем были простые кандалы. Железные.

— Я ведь сказала, что вроде бы поняла, как тебя зачаровали. Теперь уверена. Я буду говорить, а ты, как прежде, кивай или… Да не бойся же ты так! — воскликнула Принцесса, когда Вор попытался зажать ей рот. — Если говорит другой, колдовство не работает!

— Правда? — прошептал он.

— Зачем мне тебя обманывать?

«Затем, что я умру, а ты улетишь в свою башню», — мог бы он сказать, но не стал, взамен кивнул:

— Давай. Говори.

— Ты натворил что-то такое, за что тебя должны были повесить, — сказала Принцесса. — Жаль, не можешь рассказать, что именно…

Да, это уж точно жаль! Какой вышел обвал, как засыпало штольню, где добывали лучшие, редчайшие, чистой воды камни — любо-дорого! Разгребать полгода, не меньше.

Три месяца готовился, рассчитал все до мелочей… И никто не погиб, не дурак же Вор устраивать такое в рабочие часы? А если надсмотрщика зашибло, поделом ему, редкая был паскуда. Но и то вряд ли, зачем ему после отбоя в штольню спускаться?

— Тебя выкупил… ну или забрал князь Гарран, если проказничал ты на его землях, — продолжила Принцесса. — Наверно, был наслышан о твоих подвигах и решил, что ты лучше всего подходишь на роль похитителя прекрасной девы из башни. И ты справился.

Вор кивнул и снова вздрогнул — о Гарране упоминать не стоило. Но на этот раз скользкий ремешок лишь скользнул по горлу, мол, не забывайся. Вор выдохнул с облегчением.

— А теперь у тебя на шее удавка, — сказала девушка. — Змея. Скажешь лишнее слово — придушит. Выдашь известное тебе — отравит.

Вор молча помотал головой, мол, не знал, не… Но Принцесса истолковала это по-своему:

— Исполнителям никогда не говорят всей правды. Неужели ты поверил, что тебя отпустят с миром, когда ты привезешь князю невесту?

— Конечно, нет, — честно ответил Вор. — Но, знаешь, болтаться в петле уже завтра или, возможно, умереть когда-то там… это большая разница!

Он помолчал и добавил:

— Я понимал, конечно, что мне не дадут денег и коня и не помашут рукой вслед. Слишком много знаю, а что одни колдуны могут стереть из памяти, другие вернут. Но все равно… Я был свободен.