— Ты… чего творишь? — сумел выговорить Вор.

Дышать он уже почти не мог: наверно, колдун сперва дернул его, решил, одумается, а теперь затянул удавку как следует. Но все равно так, чтобы Вор успел передумать. Второго такого поди найди!

Принцесса держала его голову Вора у себя на коленях, а он думал: вот дурак, не разглядел изумрудные глаза и серебристые кудри. Да будто в них дело! Только бы Гаррану не досталась, он же дубина, да еще заколдованная…

— А ты думал? Похитил — женись! Точно, точно, женись! — зашелестели камыши. — Как по лесному праву велено!

— Он не сможет. Он умирает, — обронила Принцесса.

— Тогда я за Дедом, — сказал маленький лягушонок — только булькнуло.

Время тянулось нестерпимо медленно — особенно для Вора, которому каждый вдох давался неимоверным усилием. Или для Принцессы, которая так и держала его голову у себя на коленях. А может, и для тех, кто смотрел из чащобы и трясины, но ничем не мог помочь…

Два вздоха Вора — двести ударов сердца Принцессы — неведомо что и чего для лесных обитателей — и трясина вдруг взбурлила.

— Чего звали-то? — спросили из тины. — А! Это ты, гордячка!

«Никакая она не гордячка!» — хотел ответить Вор, но не смог. Принцесса осторожно уложила его на какую-то кочку, а сама на коленях подползла к трясине и земно поклонилась, обмакнув косу в тину.

— Прости, Дед, что была слишком гордой. Такой уродилась, так воспитали… Прошу, сними с этого человека чужое заклятие, а я… я…

— Не обещай!.. — смог выдавить Вор.

— А, наслушался сказок, — проворчали из тины, и змея на шее затянулась туже, еще туже, Вор захрипел, а потом вдруг почувствовал — ничего там нет, он может дышать! — Но соображение имеет. И ты не теряй. Только гордость все же поумерь, до добра она тебя не доведет.

Змея, какой здесь не видывали, билась над водой в невидимых путах, а потом канула в нее целиком.

— Как я… что я…

— Дед жертв не примет. Ну кроме тех, что сами забрели, — сообщил лягушонок и поскакал было по своим лягушачьим делам, но куда там!

— А ну-ка, погоди! Ты, я вижу, приближен к Болотному Деду… — Принцесса ловко схватила лягушонка и поднесла так близко к лицу, будто собиралась поцеловать. — Редкость в твоем возрасте!

— Еще моя прабабушка была при дворе!

— Ничего себе… А сумеешь ты узнать, что именнно за змею забрал Дед?

— Ну…

— Струсил, — Принцесса опустила его на траву и пошла к Вору. — Так и думала. Все вы такие, скользкие…

Вор мог бы сказать, что не повелся бы на такую уловку даже будучи малым ребенком, но не мог: надрывно кашлял.

— Неправда! Я дознаюсь, или я не из выводка Матушки Триста! — выпалил лягушонок и нырнул.

— Я не хочу знать, почему Триста… — пробормотал Вор, отдышавшись наконец.

— Будто сложно догадаться, — Принцесса снова уложила его голову себе на колени. Это было так приятно, что он не возражал. — Горло очень болит?

— Да, — честно ответил он. — Но бывало и хуже. Это вот и есть твое доброе колдовство?

— Доброе с утра было, а это… Кому как. Главное, ты всех увидел!

Признаться, многих Вор мечтал бы забыть, но счел за лучшее промолчать.

— У тебя больше нет удавки на шее. Можешь рассказывать, — сказала Принцесса.