Вор нашел удобное место — возле подоконника, далеко выдающегося вперед, чтобы снизу не ударили стрелой, на какой-то каменной зверюге, — затаился и замер.

— Спасибо, милая, — раздался девичий голос. — Иди отдыхать. Завтра отец принимает послов, мне придется показаться, ну а ты…

— Уж я вас так одену и причешу, вашество, что все ахнут, — засмеялась пожилая женщина. — Покойной ночи. И не сидите долго у окна, простынете и будете завтра чихать!

— Не стану, не стану…

Закрылась дверь, светильник погас, а принцесса подошла к окну.

Вор видел ее только снизу, но и то едва не свалился со своего насеста.

На ней была только ночная сорочка, и сквозь тонкую ткань просвечивало девичье тело. И небрежно заплетенные в косу волосы — как сказано было, серебристые в свете луны, — падали на подоконник и струились вниз, словно ручей.

Он посмотрел выше, но увидел лишь шею да подбородок, да и его принцесса подперла руками.

— Почему я? — спросила она, и он не сразу сообразил, что вопрошает принцесса почти полную луну. — За что? Как глупо…

Принцесса отошла от окна, зашелестела ткань — наверно, она укладывалась спать, и вор зашевелился. Он умел действовать бесшумно и тем более уж забраться на подоконник и подготовить необходимое. Тем более, принцесса улеглась спиной к нему и, похоже, ничего не слышала.

А вот потом нужно было действовать очень быстро: с головой запеленать девушку в одеяло, чтобы даже не пискнула, обвязать веревкой и… да, спустить с высоты, искренне надеясь, что даже если она упадет, пуховое одеяло смягчит удар. Вор еще успел порыться в гардеробной — ну кто будет в такое время рассматривать башню и увидит висящий под окном кокон? — и нашел там мужские костюмы, наверно, охотничьи, их тоже прихватил. Ну не в сорочке же везти девушку! Принцессы нежные, простудится еще…

Ну все! Хотелось прикарманить драгоценности, небрежно брошенные на туалетный столик, но он не рискнул: по ним вычислить даже легче, чем по самой девушке.

«Не задохнулась бы», — заботливо подумал он, спустив вниз добычу, соскользнул по веревке наземь, дернул за нее, и хитрый узел развязался. С третьего раза, но это, право, несущественно.

Смотав веревки и подхватив кокон из одеяла — хорошо еще, принцесса вовсе не упитанная, — вор ринулся прочь, пока не рассвело. Совсем недалеко, вон там ограда, а в ней здоровенная дыра… только бы не наткнуться на стражника, который за брагой в город бегал! Знал бы он, кто случайно потерял кошелек…

Повезло, никто не встретился. Вор вытащил сквозь дыру добычу (не без труда, кусты попались колючие), пробежался с ней немного, взгромоздил на лошадь, которая дожидалась его в чуть менее колючих кустах и взял с места в галоп.

«Неужели удалось? — билось в голове. — Неужели?! И я буду жить… Я буду жить?..»

Одно его пугало: принцесса не подавала признаков жизни. Один раз слабо трепыхнулась и тут же замерла. А сложно ведь не проснуться, когда тебя везут верхом, да еще по таким буеракам… В самом деле, не задохнулась бы!

«За мертвую не заплатят, — с содроганием подумал вор. — А если я ее… в самом деле… Бежать через три моря? Да ведь не поможет!»

Он заставил себя успокоиться, остановил лошадь — далеко уже, а опытные следопыты и так найдут, — снял принцессу с седла и осторожно уложил на траву.