Он развязал веревки, распахнул клятое одеяло, готовый даже к виду полуобнаженной красавицы, но…

В лицо ему бросилось что-то большое, серое, смазало по лицу… чем? Словно призрак задел! И сорочка принцессы лежала внутри одеяла, та самая, кружевная. Только ее самой не было.

— Колдовство… — прошептал вор, комкая в руках тонкую ткань.

Он ведь был уверен, что чувствовал тяжесть человеческого тела, когда поднимал добычу в седло, а теперь!..

— Оно самое, — согласился кто-то, и он дернулся.

— Т-ты кто? Где? Что тебе нужно?

— Ничего, — отозвался тот же голос, и на сей раз вор решил, что он женский. — Иди своей дорогой, а я вернусь туда, где должна быть.

— Но… но…

Вор был не так уж глуп, а еще не первый раз оказался в лесу. Поворачиваясь словно в испуге, он заметил на суку большую серую сову. Голос исходил именно с той стороны.

— Так ты не просто принцесса, а заколдованная! — выпалил он.

— Да. Но тебе никто не поверит. Уходи, пока можешь. Чуть займется рассвет, меня начнут искать.

— Но ты же говоришь! — Вор пропустил мимо ушей ее слова.

— Могу и перестать.

Вор попытался представить, что сделает с ним наниматель, если вместо принцессы получит сову… Воображение быстро ему отказало.

— Меня все равно понимают лишь те, к кому я желаю обратиться, — добавила сова.

— Кто же тебя так… — невольно выговорил он.

— Я не знаю. Никто не знает. Лучшие отцовские чародеи пытались разгадать чары и уткнулись в камень.

— Эй, погоди, то есть днем ты человек? — опомнился вор.

— Додумался, не прошло и недели.

— Я не о том! Ты охотиться умеешь?

— Научилась. Тебе зачем?

— Припасов мало. Думал, вдруг поймаешь зайца…

— А еще ты решил, что я не полечу назад? — Сова спорхнула чуть ниже. — Ты правда так подумал? Не назвав даже имени своего господина, который возжелал меня в жены? Может, и он мне по сердцу?..

Вор молчал. Имя он бы назвать не смог, если б даже захотел, — клятва. Нарушишь — умрешь. А он очень не хотел умирать.

— Я поймаю кого-нибудь, — сказала вдруг сова. — А ты лошадь расседлай, совсем загнал!

* * *

Когда вор проснулся, солнце било в глаза сквозь листву, а рядом упоительно пахло жареным мясом.

Он вскочил… и сел обратно.

По ту сторону костерка сидела девушка в охотничьем мужском костюме, одном из тех, которые он захватил в гардеробной, переворачивала нанизанных на прутики небольших зверьков и что-то напевала под нос.

— Здоров ты спать. Наверно, и поесть любишь, — улыбнулась она, показав чуть неровные передние зубы. — Ну? Чего застыл?

— Ты… ты была не такая, — только и смог выговорить вор.

— Я всегда была такая.

— Но у тебя же серебристые локоны и…

— Какие локоны? Всю жизнь матери и сестрам завидовала — волосы темные, зато густые. А я в отца удалась: три волосинки друг за другом гоняются.

— И нос курносый!

— А это что-то плохое?

— Но как же сказочная красота…

— А я некрасивая будто?

— Да, но… не сказочно, — вывернулся он. — Просто… красивая.