— Вы не хотите немного ласки, моя птичка? — произнес игриво он.

Глаша резко повернулась к нему, и испуганно взглянула на него. В следующий миг он поймал ее влажную ручку и потянул ее пальчики к своим губам. Она утонула в его искрящихся голубых глазах.

— Ваши глаза холодны как лед, — прошептала она. Он оскалился белозубой улыбкой и произнес:

— Причем тут глаза? Мое тело горит от Вашей близости. Идите сюда, не бойтесь.

Он властно притянул девушку к груди, и наклонился над ней, явно желая ее поцеловать. Глаша подняла на него ласковые несчастные глаза, желая что-то сказать, но Дмитрий быстро завладел ее губами, и начал страстно целовать ее. Лишь спустя миг девушка как будто опомнилась и, отстранив свое личико от его настойчивых губ, пролепетала:

— Не надо, Дмитрий Петрович. Отец узнает…

В горле Глашеньки пересохло, а сердце застучало безумными глухими ударами. Она безумно хотела, чтобы Дмитрий продолжал свои ласки, но и дико боялась этого. Он стоял перед ней, такой мужественный и великолепный в своей белой шелковой рубашке, которая подчеркивала чуть загорелый оттенок его кожи. Его широкие плечи, сильные руки, которые сейчас удерживали ее стан, твердые высокие скулы и невозможно притягательные красивые и желанные губы, все было в нем совершенно. Его яркий призывный взор яростно жег ее своим голубым светом. Девушка чувствовала, что все ее чувства и мысли в смятении, и она вот-вот готова сдаться на его милость и позволить ему все.

— Он ничего не узнает, если Вы сами не расскажите ему, — произнес тихо Дмитрий над ее дрожащими губами, словно приговор. В следующий миг, его руки обхватили ее стан под бедрами и спиной, и молодой человек легко поднял девушку на руки. Глаша ахнула, и невольно ухватилась рукой за его широкое плечо.

— Вы же больны, — пролепетала она, когда Дмитрий твердым шагом направился в свою маленькую комнатку. На это Скарятин коварно и развязно улыбнулся, и осторожно положил девушку на кровать. Она хотела еще что то сказать, но Дмитрий более не оставляя ей шанса на сопротивление, приник к ее губам.

Все произошло так быстро и стремительно, что Глаша не успела ничего понять. Близость Дмитрия опьянила девушку. Его умелые смелые и вместе с тем нежные ласки заставили ее забыть обо всем. Он не дал ей ни секунды опомниться, настойчиво разминая и лаская ее тело, постепенно освобождая от покровов. Она прикрыла от наслаждения глаза, вдыхая его приятный аромат. Сильные горячие губы молодого человека не отрывались ото рта девушки, умело даря ее губкам, наслаждение и заглушали все протесты Глаши, которые она поначалу пыталась озвучить. И лишь когда Аглая почувствовала сильную боль в промежности, она напряглась и открыла затуманенные глаза. Дмитрий нависал над ней, и его лицо красивое и волевое показалась ей как будто незнакомым. Его глаза голубые, холодные, выражающие лишь настойчивость и жесткость, смутили ее. Глаша ощущала, как он быстро двигается между ее бедер, поднимаясь и опускаясь. Боль ушла и девушка, как будто немного протрезвела. Она, наконец, осознала, что происходит. Скарятин же заметив ее испуганный взгляд, тут же впился в ее губки, пытаясь вновь заставить ее подчиняться себе. Его умелые губы, как и ранее, сделали свое дело, и Глаша вновь забылась, ощущая, что не хочет, чтобы это действо прекращалось.

Спустя некоторое время, когда Дмитрий, наконец, облегченно упал рядом с девушкой, пытаясь сдерживать срывающееся дыхание, Глаша открыла глаза и мутным взором уставилась в потолок.