Изменить размер шрифта - +
Ощущая свою вину перед ней, он не мог не волноваться. – Ты свяжешься с Хетер, правда? Те деньги, которые ты получила, их не так много. Давай сделаем вот что: я отвезу тебя в город, мне это по дороге. Ты сможешь позвонить ей оттуда.

– Хорошо.

– Мне станет легче, любимая.

Вместо того чтобы переживать из‑за случившегося, он чувствовал, как с души у него спадает камень. Лиза могла утверждать это, она видела это по его глазам. Небольшой такой камешек. Завтра это чувство разрастется еще больше, охватит его всего. Ему трудно будет поверить в свою удачу. А сейчас он изо всех сил старался притвориться, показывая, что опечален.

– Я буду волноваться о тебе.

– Напиши, где ты остановишься, – сказала Лиза, – и я напишу тебе и расскажу, что со мной происходит. Обещаю тебе.

Он искоса бросил на нее взгляд.

– И не вставляй слишком много длинных слов.

Обе телефонные будки на рыночной площади были свободны. Шон остановился перед ними. Он пошарил в кармане своего пиджака и отдал ей всю мелочь, какая у него была: монеты, чтобы позвонить Хетер, и монеты для звонка в Министерство внутренних дел. Их хватит, даже если люди на другом конце провода заставят ее ждать, пока предпринимают розыски человека. Первым делом, сказал Шон, Лизе следует обратиться в главное справочное бюро и получить телефон Хетер. У нее еще сохранился адрес, верно?

– Но, может, тебе все‑таки лучше поехать со мной, любимая? Только на неделю или две, пока мы не найдем какое‑то место, куда ты поедешь, пока ты не уверишься в этой Хетер.

Лиза покачала головой:

– Ты оставил там фургон, помнишь? Ты оставил мне фургон.

Шон был благодарен ей за то, что она повторила его словечко, Лиза поняла это по его глазам. Казалось, глаза его полны любви, как это было в те первые дни, во время сбора яблок, в теплых, залитых солнцем полях. Лиза приблизила к нему лицо и поцеловала его, долгим, нежным, лишенным страсти поцелуем. Мысль о том, что она задумала убить его, причинила ей боль, и так будет всегда. Даже если она не собиралась сделать это всерьез, даже если это было фантазией, порожденной стрессом и воспоминанием, это навсегда останется с ней. Встанет неодолимым препятствием, закрывая для них будущее, будь то любовь, или товарищеские отношения, или даже простое общение.

– Уезжай, – сказала Лиза. – Не маши. Со мной будет все в порядке. Удачи тебе.

Но она смотрела вслед уезжающей машине, она не могла удержаться. И Шон помахал ей. Он сделал странную вещь: послал ей воздушный поцелуй. Лиза осталась на холодной рыночной площади, на тротуаре, с кишащими вокруг нее покупателями.

Телефонные будки оказались заняты. В одну вошла женщина, а в другую мальчик. Лиза присела ни низкий каменный парапет возле цветочной клумбы, где не было цветов, а земля, покрытая тонким слоем инея, сверкала на солнце. Для нее не имело значения, сколько людей устремится в эти телефонные будки, пусть даже соберется очередь из пятидесяти человек, пусть даже кто‑нибудь из вошедших изуродует их, как это сделали с будкой около супермаркета, пусть сорвут телефонные аппараты со стены, это не имело бы для нее значения, потому что Лиза не собиралась никому звонить. В первую очередь она должна придумать, как узнать, где находится определенная улица.

Лиза стала думать. Если бы она не сосредоточила свои мысли на практическом вопросе, ее охватил бы страх, сознание своего полного одиночества. Раньше или позже ей придется столкнуться с этой проблемой, но не сейчас. Лиза представила, как будет это выглядеть со стороны: глупая маленькая невежественная девушка сидит на каменном парапете и проливает слезы, и она решила, что не допустит этого. Ей надо войти в магазин и спросить.

Там не знали. Магазин был полон маленьких вещиц, которые, как решила Лиза, называются сувенирами: брошки, и кольца для ключей, и маленькие коробочки, пушистые зверюшки, и пластиковые куклы, и китайские кувшины; трудно было представить, что кому‑то захочется купить все это.

Быстрый переход
Мы в Instagram