– Двигай в направлении Стрипа. У нас там дела.

Муки завел машину и начал потихоньку выезжать со стоянки.

– Какие такие дела?

– Надо найти ублюдка, который нас с тобой вчера разукрасил, и попотчевать его тем же – отборными тумаками, чтобы вернул наши бабки.

Муки аккуратно притормозил у светофора (эту паузу он использовал, чтобы переварить новую информацию).

– Но мы же не знаем ни как его зовут, ни где он остановился – ваще ничего. Как же мы его найдем?

– Найдем.

Муки глянул на Дэлберта в зеркало заднего вида.

– Ладно, – сказал он, – найдем, так найдем. Только надо поторопиться, а то у меня заказ на сегодня на четыре часа.

Дэлберт посмотрел на часы:

– Получается, у нас всего три часа. Поторопись, а?

– Так я даже не знаю, куда ехать.

– Начнем со вчерашнего заведения. Может, его там кто‑нибудь знает.

Зажегся зеленый, и Муки направил громадную машину по бульвару Лас‑Вегас на юг.

– Слышь, Дэлберт?

– Чего?

– Может, мы сначала чего‑нибудь перекусим? А то я голодный.

– Да ты, мать твою, всегда голодный.

– Я так долго ждал тебя у выхода из больницы. И за все это время я не отходил ни позавтракать, ни пообедать, все тебя боялся пропустить.

– Ничего, еще пару часиков потерпишь.

– Ну не знаю. Если надо будет этого парня лупить, мне надо поесть. Чтобы это, сил набраться.

В ответ Дэлберт только вздохнул.

Глава 9

Хай Вернон повесил трубку и встал из‑за своего роскошного стола. Он выглянул из окна в три стекла и посмотрел туда, где раскинувшаяся на многие километры пестрая пустыня упиралась в голые коричневые скалы, над которым сияло голубое небо. «Там, видно, жара под сорок, а то и выше, – подумал он. – Не понимаю, как это можно выносить».

Здесь, в стоящем на отшибе двухэтажном доме, в котором он жил вместе с Нормом, всегда поддерживалась идеальная температура – двадцать градусов – и днем и ночью, и зимой и летом. У братьев Вернонов была возможность приобретать лучшие из лучших модели кондиционеров по оптовым ценам; кроме того, изоляция у этого кирпичного дома была не хуже, чем у холодильника. Уж они‑то знали толк в «климат‑контроле».

Хай зацепился острым носком своих ковбойских туфель за ножку стола и чуть не растянулся во весь рост, но вовремя поймал равновесие и удержался на ногах. Он выпрямился, одернул пиджак, и подумал: «Надо быть осторожней. Вечно со мной случается что‑нибудь эдакое. Так и бедро сломать недолго».

Последнее время Хай много думал о том, что он уже пожилой человек: до их с Нормом шестидесятилетия оставались считанные недели. Для большинства людей шестьдесят еще не старость, но только не для Хая. Каждый скрип и хруст суставов, любая боль непонятного происхождения напоминали ему о том, что он стареет.

А уж то дерьмо, что затевал сейчас Норм, было для него совсем не по возрасту. Пока Хай созванивался с кем нужно, Норм, этот сорвиголова, сидел в соседней комнате – кабинете с точно такой же обстановкой. Эти два одинаковых кабинета с рабочими столами красного дерева и встроенными книжными полками были единственной роскошью, которую они позволили себе, когда строили этот дом километрах в пятидесяти к югу от Вегаса на месте, где и раньше располагалось жилище семейства Вернонов. Со старых времен остались пара сараев с провисшей крышей и ветхий амбар. Сам дом был большим и очень простым, и внутри и снаружи. Уюта в нем было, как в охотничьем лагере. Местечко только для мужчин. Хай не мог и припомнить, когда последний раз здесь была женщина, – помнил, что давно, как минимум, несколько месяцев назад.