Норм действительно раскусил этого Валентайна. Парень пытался изображать из себя гангстера. Это и неплохо для работы в таком месте, как «Кактусовое Ранчо». Легкий налет мафиозности не дает зарываться всяким сосункам. Но Хай лично все проверил и выяснил, что Тедди никакой не гангстер, а обычный уличный бродяга, которого занесло в Вегас.

Норм опять взял в руки револьвер и стал рассматривать пустой барабан. Хромированный бок пистолета сверкал на ярком солнце, вливавшемся в дом. Он начал одну за другой вставлять в барабан крупные пули.

– Я так понимаю, нам надо бы пообщаться с Тедди, – сказал Хай.

Норм ухмыльнулся:

– Да и к скорбящей вдовушке наведаться не помешает.

– Давай‑ка сначала побеседуем с Тедди. Может, он сам это все придумал. Может, Марла и ни при чем.

– Вот об этом мы его и спросим, – ответил Норм все с той же ухмылкой. Ухмылка эта не имела никакого отношения к веселью. Эта была звериная реакция – такой зловещий оскал.

– Думаешь, он заговорит? А вдруг начнет играть в благородство, не захочет ее выдавать.

Норм защелкнул барабан. В его глазах мелькнул недобрый огонек.

– Он заговорит.

Глава 10

Лили чувствовала себя разбитой и уставшей после долгой дороги, но, несмотря на это, не поленилась дважды сменить такси по дороге из аэропорта Скай‑Харбор в Фениксе к себе домой в Скотсдейл. Она была уверена, что никакого хвоста за ней нет, но, как говорится, береженого Бог бережет.

Она заплатила таксисту у самого дома – комплекса кооперативных квартир, в котором она жила вот уже два года. Комплекс представлял собой группу белых домов с красными черепичными крышами. Дома располагались квадратом, а в центре, во дворе, был большой бассейн. На этот самый бассейн, а еще на раскинувшиеся вокруг сады и стройные пальмы Лили и запала, когда решила поселиться здесь. Когда она бывала дома, непременно плавала каждый день – жаль только, дома ей приходилось бывать не очень‑то часто.

В квартире у нее было жарко, воздух был каким‑то затхлым, и чем‑то таким гадким попахивало – небось в мусорном ведре что‑то сгнило. Она включила кондиционер и направилась прямиком в спальню, чтобы переодеться в черный закрытый купальник. Она влезла в сандалии, подхватила полотенце и двинулась к бассейну. Она шла между цветочными клумбами к голубой глади бассейна и чувствовала, как жара накатывает на нее волнами.

Вокруг бассейна никого не было, и это Лили очень устраивало. Она часто плавала днем, когда большая часть жителей комплекса находилась на работе, а остальные забивались в свои квартиры, прячась от жары. Лили наслаждалась одиночеством.

Она бросила полотенце на шезлонг, скинула сандалии. Бетон обжигал ступни, и она быстренько, пока не поджарилась, нырнула в прохладную воду.

Вода была такой свежей, чистой, ласковой. Она оттолкнулась от бортика и скользила под водой, пока хватало дыхания; потом толчком вынырнула на поверхность, глотнула воздуха и стала плавать, взрезая руками водную гладь.

Как хорошо было поплавать! Как раз то, в чем так нуждалась Лили, чтобы избавиться от дикого напряжения, не отпускавшего ее с самого Лас‑Вегаса. После работы вроде этой она всегда была как выжатый лимон: и с объектом знакомишься на людях, и убираешь его в гостиничном номере. Всегда остается опасность, что где‑то что‑то пойдет не так, как бы тщательно ни готовился. И только здесь, в мягких объятьях воды, она наконец расслабилась.

Доплывая до края бассейна, она плавно переворачивалась и двигалась в другую сторону. Дыхание ее было ровным: три взмаха – вдох, три взмаха – вдох. По эффекту почти как медитация.

Она открыла для себя философию плавания (для нее она была сродни дзэн‑буддизму), еще когда была неуклюжим, долговязым подростком.