Лили запомнились его глаза – два голубых озера – в тот момент, когда он отпрянул, хватаясь за живот, пытаясь удержать собственные кишки. Не успела Лили перевести дыхание, как он уже истек кровью.

Боже, это случилось восемь лет назад, уже почти девять. И с тех пор она стала жить и работать сама по себе: она убивала и убегала, опять убивала и вновь убегала.

Лили остановилась, взялась за бортик бассейна. А вот это уже никуда не годится. Что‑то плаванье ей сегодня не помогает, не вымывает из башки дурные мысли.

Она выбралась из бассейна, вытерлась и направилась к дому, предвкушая, что сейчас слегка перекусит, а потом ляжет спать, надолго. Она переоделась в халат и провела полотенцем по коротким черным волосам. Здесь, в штате Аризона, климат был таким сухим, что волосы высыхали за считанные минуты.

Лили пошла на кухню, надеясь найти там что‑то съестное, но очень быстро поняла, что с едой ей сегодня крупно не повезло. В холодильнике были только какие‑то приправы, графин с водой и упаковка со снедью из Китайского ресторанчика, которая оказалась здесь лет сто назад и уже превратилась в трясущуюся зеленую массу. Она брезгливо выпихнула промокший насквозь кулек из холодильника и стала шарить по полкам. Из еды у нее были только кукурузные хлопья, так что ей предстояло либо грызть их без молока, либо идти ужинать в какое‑нибудь кафе.

Лили застонала. Вот уж чего ей никак не хотелось, так это ехать в магазин за продуктами или переться в кафе. Ей страшно хотелось спать, но она прекрасно понимала, что, если не поест, живот будет жутко урчать и поспать так и не удастся.

И тут раздался телефонный звонок. Лили выругалась. Ну вот, еще одно препятствие между ней и мягкой постелькой.

– Лили! Это я, Сэл. Ну как, нормально добралась?

– Чего тебе надо?

– Хотел переговорить с тобой о новой работе.

– Нет, Сэл, только не сейчас. Я просто абсолютно разбита.

– Сейчас или никогда. Дело срочное. Если откажешься, придется отдать его кому‑нибудь другому.

Она открыла было рот, чтобы сказать ему: пусть так и поступит, но потом вспомнила, о чем думала так часто в последнее время – о деньгах, переезде, новой жизни. Может, еще одно дело, и она сможет начать движение к этой цели.

– Сколько платят?

– Тридцать кусков минус мои комиссионные.

Ух ты. Получается, на руках у нее окажется двадцать четыре тысячи долларов чистыми. Да на такие деньги она может жить целый год.

Она плюхнулась на стул, закинув длинные ноги на поручень.

– Что ж, послушаем.

– Как я тебе уже говорил, дело – проще пареной репы.

– Только давай без этих рекламных трюков. Мне нужны факты.

– Хорошо. Стало быть, один мужик из Альбукерке желает убрать своего партнера по бизнесу. Партнер этот – самый обычный человек; о том, что готовится, и не подозревает.

Лили улыбнулась: надо же, какая ирония судьбы. Альбукерке. Ведь она только что оттуда. Дала бы Сэлу договорить тогда, когда звонила ему из казино, и могла бы вообще дома не появляться.

– Зачем этому мужику понадобилось убить партнера?

– У объекта появилась подружка – типичная охотница за кошельками. Вот он дела и забросил, ушел с головой в любовь. Его партнер опасается, что они поженятся, и объект захочет разделить компанию с этой шлюхой. А ему, между тем, хочется оставить все своему сопливому потомству.

– Что за компания?

– Торгуют коврами. А какая тебе, собственно, разница?

– Просто так спросила.

Лили сделала паузу – ждала следующего вопроса, прекрасно зная, каким он будет.

– Ну так что, – спросил Сэл, – интересует тебя эта работа или нет?

– Мне нужны подробности.