– Нет, этого не сказал. И откуда он – тоже. Говорил только, что он на пенсии.

Муки фыркнул, и Дэлберт зло глянул в его сторону.

– Ну ты‑то такую ерунду каждый день слышишь, да Агнес? Все эти долбаные игроки вечно плетут что‑нибудь вроде этого, про пенсию, про отставку и всякое такое.

Агнес продолжала молча пялиться в пол. Дэлберт понимал, что заставляет ее нарушать основное правило любого казино Лас‑Вегаса, которое гласит: не хочешь неприятностей на свою голову, не трепись о клиентах.

– Агнес, дорогуша, это твой последний шанс. Может, еще что вспомнишь?

Она покачала головой, но что‑то подсказывало Дэлберту: эта подруга чего‑то недоговаривает. Иначе зачем бы ей отводить глаза?

– Смотри, если узнаю, что тебе было известно еще хоть что‑нибудь о Джо, а с нами ты этим не поделилась, – скажу Муки, чтобы встретил тебя однажды вечерком с работы, ты меня поняла?

Агнес подняла голову и посмотрела сначала на Дэлберта, потом на Муки. Дэлберт увидел, как в ее глазах сверкнула искорка неповиновения, будто она собиралась послать их ко всем чертям. Но потом страх взял верх, и она выболтала все, что им было нужно.

– Он много курил. Я заметила, у него был спичечный коробок из мотеля «Розовый Слон» – это в самом конце Стрипа.

Дэлберт начал было улыбаться, но, едва его щеки коснулись пластиковой маски, стало жутко больно разбитому носу. Смахнув выступившие слезы, Дэлберт произнес сиплым голосом:

– Хорошая девочка, Агнес. А теперь мы пойдем проверим твою информацию.

Он взял со стола картонную подставку и нацарапал на обратной стороне номер телефона.

– Увидишь здесь этого Джо, тут же звони мне, договорились?

Агнес кивнула и взяла из его рук картонку. Глаз она так и не подняла. Стыдно, видать, было.

Муки и Дэлберт неторопливо вышли на улицу и направились к гидранту, рядом с которым был припаркован лимузин. Дэлберт скользнул на заднее сиденье. Муки обошел машину и уселся за руль.

Муки обернулся:

– Куда едем, Дэлберт?"

– А ты, черт побери, как думаешь?

– Не зна‑аю, – протянул Муки.

– Ты что, не слышал, о чем мы тут говорили? Что нам сказала эта старая карга?

Муки продолжал смотреть на Дэлберта абсолютно пустым взглядом.

– Едем в мотель «Розовый Слон», этот старый клоповник напротив «Тропической Бухты».

– Угу, понял.

Муки стал разворачиваться, чтобы двинуться на юг города, а Дэлберт сидел в салоне и тихо проклинал приятеля. Чертов Муки, стоял там как пень, играл свою роль и даже не слушал.

– А что мы будем делать, когда приедем? – спросил Муки.

– Поговорим с администратором; выясним, в какой комнате остановился этот Джо, как бишь его.

– Да? А что потом?

– Потом наведаемся к нему в гости.

Муки хихикнул. До этого дубья начало доходить, в чем соль.

Дэлберт откинулся на спинку сиденья и поправил маску. Этот гадкий нос его уже просто доконал. «Используй эту боль, – говорил он себе, – используй ее как напоминание о том, что сотворил с тобой этот мерзавец».

– Сукин сын даже сообразить не успеет, что с ним происходит, – прорычал он, и Муки бодро заржал в ответ.

Они проехали еще пять светофоров и добрались наконец до заасфальтированной площадки – парковки мотеля. Муки остановился у самого входа в административный корпус, вышел и открыл заднюю дверь. «Это хорошо, – подумал Дэлберт. – Пусть все видят, что у меня лимузин и личный шофер, чтобы не вздумали дурить такого серьезного человека».

Он вылез из машины и пинком открыл стеклянную дверь. Над его головой звякнул колокольчик, и администратор – высокая, худая женщина с кожей цвета жженого сахара и аккуратной прической в стиле «афро» – подняла глаза, чтобы посмотреть, кто пришел.