– Вот такой ты у нас загадочный, черт тебя подери. Ну ладно, скажи хоть, скоро ты будешь готов?

– Уже. Поехали.

Норм держал сумку на вытянутой руке, подальше от себя, будто там были гремучие змеи. На самом деле в мешке лежали какие‑то инструменты, перчатки и тугой моток колючей проволоки. Из кармана его плаща торчал здоровый револьвер. Хай надел заплечную кобуру, чтобы было куда положить уродливый черный «Глок». Корпус пистолета был таким огромным, что пиджак топорщился, и Хай нервно потянул за лацканы, пытаясь это как‑то исправить. Затем он направился следом за Нормой на пыльный двор.

– Возьмем твою машину, – сказал Норм. – У меня сейчас мозги другим забиты, не смогу вести.

Хай открыл свою машину – «линкольн‑континенталь», выпущенный двадцать лет тому назад, и дернул вверх защелку, чтобы открыть Норму пассажирскую дверь. Он знал, что брат считает его сумасшедшим за то, что он запирает машину, – вокруг‑то на многие километры ни души – но он просто безумно эту машину любил. Большая, черная, с квадратным бампером – настоящий сухопутный корабль. Не то что нынешние модели, все такие зализанные и гладкие, похожие, скорее, на поганые японские. Вот его машина выглядела действительно солидно.

Он завел машину, и она с ревом рванула вперед по проселочной дороге – до ближайшего шоссе было километра три. За тяжелым автомобилем змеился столб темной пыли. А потом, бум – машина оказалась на заасфальтированном участке, быстро разогналась до ста тридцати километров в час и полетела в направлении Вегаса.

Уже на подъезде к городу Норм проорал, стараясь перекрыть гудение кондиционера:

– Ты как думаешь, где он сейчас?

– В это время дня? Думаю, дома. Он ведь на работу является часов в восемь или около того.

– А если его там нет?

– Ничего, найдем.

– А потом пойдем навестим Марлу?

– Спрашиваешь! Она сейчас небось дома, да? Безутешную вдову изображает.

Норм осклабился, белые зубы сверкнули из‑под усов.

– Глядишь, и двойные похороны устроим. Ее и Макса.

– Она ведь вполне может решить, что жизнь без любимого лишена смысла.

Норм хохотнул.

– Поворот не проспи! – сказал он.

– Да знаю я, черт.

Тедди Валентайн жил в Спэниш‑Хилз, новом районе, отстроенном в пустыне к юго‑западу от Вегаса. По всему городу красовались желтые рекламные щиты: «Уникальные дома с индивидуальной планировкой». У Тедди дом был, конечно, «индивидуальный», но уж точно не «уникальный» – по крайней мере, на взгляд Хая. Выглядел он как и сотни других дурацких оштукатуренных домов, разбросанных по разным районам в окрестностях Лас‑Вегаса: испанская черепица на крышах, ярко‑зеленая лужайка размером с половичок да каменистый садик с непременными кактусами и юккой.

Шла вторая половина дня, и большинство местных жителей были на работе. Только ветер гулял по пустынным улицам. Не было видно даже детей и собак (их Хай причислял к одной категории). «Стало быть, никаких ухищрений не потребуется», – подумал он и припарковал свой «линкольн» прямо на дорожке, ведущий к дому Тедди, рядом с его роскошным красным «шевроле‑корветом».

– Ты только глянь на эту тачку, – воскликнул Норм, – у парня, видать, член с ноготок, вот и приходится так выпендриваться.

– И правда похоже, что наш друг кое‑какие изъяны компенсировать пытается, – откликнулся Хай. – Ладно, сейчас‑то мы уж точно узнаем из какого он теста.

Они направились к входной двери. Норм по‑прежнему держал свой мешок на вытянутой руке. Хай заметил, что сквозь полотно проглядывают и искрятся на солнце колючки на проволоке.